Штольц покосился на Малого, Малой ему подмигнул и еще раз приложил палец к губам. Затем Малой кошачьим шагом прошелся взад-вперед, якобы высматривая, не подслушивает ли их кто, вернулся на место, вытащил из кармана пистолет, ловко повертел его на пальце и так же ловко сунул в карман. Все это напоминало проделки и ужимки какого-нибудь киношного шпиона, но на это и был расчет. На испуганного Штольца такие действия должны были произвести впечатление. И судя по всему, такое впечатление было произведено.
– Мы прибыли с проверкой, – сказал Соловей, пристально глядя на Штольца. – Как обстоят дела? Вам уже передали взрывное устройство?
– Нет, – ответил Штольц. – А что, уже скоро?
Ничего, кроме испуга и смятения, в его тоне не ощущалось. Конечно, помимо собственно вопроса, в словах Штольца заключался и ответ. Своим вопросом он окончательно давал понять, что он и есть тот самый агент Эрик. И это было хорошо. Плохо было то, что взрывное устройство ему еще не передали. Если не передали бомбу, то это означало, что того, кто ее должен передать, Штольц, скорее всего, ни разу не видел, а значит, и не знает. Вряд ли этот субъект стал бы заранее знакомиться со Штольцем. Так шпионские дела не делаются. В шпионских делах лишних встреч не бывает.
То, что Штольц, скорее всего, не был знаком с тем человеком, который должен был передать ему бомбу, существенно осложняло дело. Это означало, что если Соловей и Малой сейчас арестуют Штольца – а это нужно было сделать непременно, – то тот, другой, человек так и останется невыявленным. И где его потом искать? Как его искать, по каким таким приметам? Ведь нет у спецназовцев его примет! Единственное, что можно предположить, – так это то, что этот человек находится здесь же, на военной базе. И та самая бомба, которую он должен передать, скорее всего, тоже здесь. А может, и не одна бомба. Скорее всего, их несколько, потому что применение одного взрывного устройства – дело ненадежное. Оно может не сработать, его могут случайно обнаружить, да мало ли еще что?
Может, Штольца не арестовывать, а установить за ним наблюдение? Такой метод, безусловно, хорош, но только не в этом случае. А вдруг сегодня или завтра к Штольцу явится тот самый человек, который должен передать ему взрывное устройство? И тогда все сразу же выяснится. То есть выяснится то, что никаких проверяющих из центра быть не могло. Ну а если не могло, но они все же появились, то известно, кто они такие. И что будет потом? Никто не может сказать, что будет потом. Вот ведь в какой клубок все завертелось! Нет, Штольца надо выводить из игры. Тонко, незаметно, но надо.
– Что ж, вам следует быть готовым, – строго произнес Соловей. – Взрывное устройство вам передадут сегодня вечером или завтра.
– А что потом? – спросил Штольц.
– Ну, вы это знаете и без нас, – ответил Соловей.
– Да, знаю, – сказал Штольц. – Но я не об этом… Я хотел спросить: как и когда я смогу покинуть… Ну, вы понимаете, о чем я.
– Тот человек, который передаст вам взрывное устройство, передаст и соответствующие инструкции, – сказал Соловей. – Не беспокойтесь, у нас все предусмотрено. В таких делах сбоев у нас не бывает.
С этими словами Соловей повернулся и пошел. Малой последовал за ним.
…Брать Штольца решили так. Полковник Журбин немедленно должен был организовать для Штольца срочный рейс. И как только Штольц окажется за пределами базы, как только он отъедет на пару-тройку километров, тут-то его и нужно будет прихватить. На место задержания заранее должна выехать группа задержания: те же Соловей, Малой и на всякий случай Терко. Для этой цели полковник Журбин предоставил спецназовцам свой служебный автомобиль.
Все произошло так, как и планировалось. Завидев грузовик, за рулем которого был Штольц, спецназовцы поставили служебное авто Журбина поперек дороги, и Штольцу ничего не оставалось, как свернуть на обочину и остановиться.
– Еще раз гутен таг, – одновременно на русском и на немецком языке сказал Малой. – Вылазь, дядя, ты уже приехал!
Примерно то же самое сказал и Соловей, но уже на чистом немецком языке. Штольц на это ничего не сказал, может быть, от неожиданности или от испуга. Он молча вылез из кабины и никак не сопротивлялся, когда его усаживали в автомобиль полковника. Он лишь тоскливым взглядом скользнул по своему грузовику, и только.
– Вот, доставили мы этого злонамеренного дяденьку, – доложил Малой. – Можно сказать, спасли ему его никчемную. Теперь бы его допросить – самое то. Может, что-то и скажет ценное.
