Наёмники тихо выругались, Михей запрыгнул позади напарника на круп лошади, чему та совсем не обрадовалась, и развернулись обратно в сторону деревни.
– Подавитесь.
– Мне своя жизнь дороже.
Каждый удар копыт был для меня сродни молоту, пока я лежала на земле. Свобода… Надолго ли на этот раз?
Земля задрожала рядом, это спрыгнул один из мужчин. Ещё через миг его горячие пальцы коснулись моей шеи.
– Жива. Что делать-то с ней?
– Не знаю. Оставь как есть. Нам и так проблем хватает.
– Оставить?! Зачем тогда встревал, зачем стрелять первым начал?! Могли бы и миром разойтись, а не местных против себя настраивать.
– Нам воры не нужны, ни в лагере, ни за хребтом.
Меня перевернули на спину, причём не очень аккуратно, отчего я глухо застонала.
– Вот же нелюди, – выругался мужчина, что склонился надо мной. – Разве можно так с девкой-то… Еле душа в теле.
– Давай её сюда. Да аккуратнее же ты, не видишь, что ли!
Второй раз за последний час я оказалась на лошади, только теперь я не висела как мешок. Меня устроили впереди, поддерживая и не давая упасть.
– Отвезём её к бабе Гате. Если кто её на ноги и поставит, так это она.
Кони тихо двинулись по дороге. Разглядеть что-либо сил не было, всё плыло перед взглядом и превращалось в сплошную чёрную кляксу.
– А что передумал-то? Неужели понравилась, а, Радимир?
– Надо было тебя на том перекрёстке бросить.
Сознание нехотя отпускало спасительную темноту. Врождённое любопытство забилось в самый дальний угол и больше нос свой не показывало, настрадалось бедное. До моего же собственного донёсся такой едкий запах, что я невольно закашлялась.
– Фу, – вырвалось само собой. Руками потянулась к носу, а нащупала толстый компресс из листьев, грязи и боги весть чего ещё. В страхе распахнула глаза и наткнулась на насмешливый взгляд седовласой старушки.
– Что? Допрыгалась егоза? А так тоже неплохо, под цвет глаз подходит, – старушка засмеялась так, что ей ржавые петли бы позавидовали бы. – На, красавица, выпей.
Я подозрительно принюхалась к протянутой чашке, воняло точно от нее. Да и на вид жижа была не краше.
– Давай не ерепенься мне тут. Думаешь, я тебя сутки выхаживаю, чтобы отправить?!
В словах бабушки было зерно истины, и я хоть и не без отвращения взяла из рук её чашку. Задержала дыхание и залпом проглотила жижу. Точнее попыталась.
– Глотай, глотай, а то насильно впихну, – прикрикнула на меня знахарка. Осознав, что чаше сией меня не миновать, я сделала над собой усилие и проглотила вонючее зелье. Липким и смрадным комком оно прокатилось по горлу. Брр!
– Вот и умница! До свадьбы все заживёт, – похвалила она меня, а я чуть не выронила посудину. – Совсем слаба, – по-своему расценила моё состояние бабушка. – Как зовут то тебя горемычная?
– Аг… Айка, – запнулась на полуслове. Доверие к людям я потеряла, кажется, раз и навсегда.
– Не хорошо старых людей обманывать, – она цокнула языком и погрозила мне костлявым пальцем. – Айка, – посмаковала старушка чужое имя. – А тебе, егозе, идёт. Что же случилось с тобой?
– От жениха убежала, – боялась, что знахарка опять уличит меня во лжи и помогать не станет, или ещё хуже: выдаст обратно.
Старуха наклонилась ко мне так близко, что её белёсые волосы щекотали мне лицо. И я было испугалась, пока не вдохнула запах. Как на поле оказалась со свежескошенной травой и на душе так спокойно стало, словно разом все тревоги покинули сердце.
– Не соврала, голубка, и на том спасибо.
– А вы кто?
– Можешь звать меня бабой Гатой, – ответила старушка и будто потеряла ко мне интерес, занимаясь своими делами. Под потолком висели пучки с травами, ими же был завален большой стол. Знахарка то и дело брала какой цветок, нюхала, и если он приходился ей по душе, клала в ступку и толкла.
Я повернула голову в сторону, силясь рассмотреть ещё хоть что-то, но щека отозвалась нестерпимой болью.
– Ну чего разошлась, а? – прикрикнула на меня баба Гата. – Дай швам затянуться, потом будешь шеей своей длинной вертеть и нос любопытный совать во все щели.
– Почему сразу любопытный?
– Такие чаще всего разбивают. Уж поверь моему опыту.
Бабушка придирчиво оглядела ступку, плюнула в неё разок и подошла ко мне. Прохор в детстве мне говаривал, что слюна собак помогает заживлять царапины, и помню, как в тот же вечер я гонялась за Снежком, чтобы проверить. Но вот о целебных свойствах слюны пожилых людей слышать мне не доводилось.
Полученную жижу баба Гата размазала мне по щеке. Осмотрела дело рук своих и осталась довольна, а вот я встревожилась не на шутку:
– Всё так плохо, да?
– А чего плохого? С лица воду не пить.
Звучало не утешающе, но хоть жива осталась. Руки и ноги слушались, хоть и затекли сильно. Попыталась встать, но бабушка уложила меня обратно на лавку.
– Знала бы что такая неугомонная, снотворное бы намешала. Нет ногам покоя от дурной головы.
Я слабо улыбнулась на её ругань. Она мне в этот миг мою нянюшку напомнила. Та всегда на меня кричала, и расправой грозилась. Как она там?
– Ты чего, девка, плакать удумала? Ну получила по носу, велика беда… Сдачи хоть дала ему?