Ничего в облике Радимира не говорило о том, что совсем недавно он без рубахи по траве кувыркался. Но я всё равно сделала маленький шаг назад и стыдливо опустила голову, пряча румяные щёки. Слишком уж свежо было воспоминание о том, до чего же сильное и гибкое тело у владыки драконьего хребта.
– Рад видеть тебя, Мирослава, в хорошем здравии, – Радимир учтиво поклонился девушке.
– Твоими молитвами, княже, – вернула ему поклон Мирослава.
– Ну что ж, тут надеюсь на взаимность, – Радимир лукаво подмигнул ей, да именно в тот момент, когда я решилась тайком поднять взгляд и полюбоваться князем. Обида неизвестного толка кольнула сердце, затмило разум желание не делить ни с кем его улыбки. Потрясла головой, прогоняя наваждение, едва вслушиваясь в его дальнейшие слова: – Вся поклон-гора цветами нынче усыпана, на святилище места пустого нет.
Мысли невольно перенеслись в родной Китеж, в детские воспоминания. Где мы с сестрой не раз сопровождали родителей в святые места, а после и сами ходили в капища на поклон богиням.
– А как, Айка, твоё самочувствие? – неожиданно обратился ко мне князь. – Вижу, загрустила. Не по нраву подарок пришёлся?
– Нет. То есть да. Я не это хотела сказать, – растерялась право и вообще пожалела, что рот открыла. – Спасибо большое за подарок.
– Я сразу подметил, как ты к нужной книге потянулась, и как долго думала, как бы обмануть нашу бдительность. Ты на Ярополка не гневайся, он добрый старик, и стремление девушек познавать науку и мир не осуждает, – вот уж с чем поспорила бы. – Наскучит эта книга, приходи в библиотеку. Мирославе только в радость будет там с тобой вечера коротать.
Сама Мирослава натянуто улыбнулась при этом и выглядела едва ли не разбитой его словами. Не заметив скорой перемены в настроении подруги, князь откланялся по своим делам и мы остались вдвоём. Молчание между нами затягивалось, нависало сверху грозовой тучей.
– Я утром под дверью нашла книгу, подарок от Радимира, – попыталась я объясниться.
– Я не глухая, – ответила она, да таким тоном, что лучше бы я вообще помалкивала.
– Мирослава, я…
– Я себя чувствую неважно, – не дала мне и слова сказать, перебивая. – Сходи сама на кухню, принеси чего-нибудь в светлицу.
Не проронив больше ни звука, она круто развернулась и зашагала обратно по коридору. Чего это она? Обижается? Ревнует?
Просьбу Мирославы я выполнила, задобрить попыталась целым подносом ароматной выпечки и киселём из овса с мёдом и сладкими ягодами.
– Спасибо. Я пока в твоей помощи не нуждаюсь, ступай к себе, – не отрываясь от вышивки, сказала девушка. – Захочешь в библиотеку – дай знать, проведу.
Горьким комом в горле стали мне её слова: не проглотить, не выплюнуть. Виновата ли я перед ней, что она на меня всех собак спускает? Поблагодарив, ушла с полной решимостью не давать слабину. Вот пусть и сидит одна в светлице и думает. Кошки скребли на душе от ссоры нашей, а ещё больше мешала гордость, что не давала ни одной, ни другой, сделать шаг навстречу.
В собственных покоях только хуже было, от нечего делать решила на кухню вернуться. Тем более, что у Тимошки, ученика Тамары сегодня был выходной, и лишняя пара рук местной стряпухе ой как пригодилась бы.
До самого обеда Мирослава так ни разу меня и не кликала. А когда я сама собрала ей поесть и отнесла в светлицу, девушка сказалась спящей. Повернулась ко мне спиной, да видела я, чувствовала, что не спит она на самом деле, но перечить не стала.
Одиноко мне было без подруги, чем занять себя не ведала. И диву давалась, как Мирослава так жила раньше: в огромном замке одна одинёшенька.
Пробовала занять себя чтением, да на какую б страницу не глядела, везде Радимира видела. И улыбался он мне ласково, отчего только больший груз вины чувствовала перед Мирославой.
На утро меня засветло разбудила стряпуха Тамара:
– Вставай, засоня, на поклон-гору пора собираться. Вчера мужчины богам молились, сегодня наш черёд.
– А Мирослава?
– Собралась уж горлица давно, за тобой вернуться велела.
Выходит, до сих пор обижается. Или нет? Раз велела за мной послать…
Вместе с Тамарой мы вышли за ворота замка и влились в тонкий женский ручеёк, что тёк куда-то за пределы города. Многие женщины несли увесистые корзинки с дарами и подношениями. Лишь я, да дети малые были с пустыми руками.
Покатый склон горы, как и говорил Радимир, был весь в цветах. Девчата помладше тут же ринулись венки вязать, одно из своих творений и мне вручили. Одна проказница ухитрилась на скалу с изображением Велеса венок закинуть. То тут, то там из-под земли выглядывали схожие белоснежные камни, почти на всех были рисунки того или иного бога. Похожее место было и в Китеже – место для мужского начала, мужской силы.
Наш путь пролегал дальше, в место сосредоточения женской энергии – капище. Но многие местные женщины и мужское святилище стороной не обошли, за своих мужей и сыновей у покровителей поблажки просили.
– Помоги, егоза, старушке, – окликнул меня знакомый голос Гаты. – Нельзя что ли было куда пониже перенести, например, в аккурат к моего порогу.