Лаура глубоко вздохнула. Боковым зрением я увидела, как она покрепче сжала руль.
— К допросам я готовилась: читала книги, например Дэвида Вайса. Прежде чем браться за них, я даже немного волновалась и твердила себе: «О, вот она я, планирую, так сказать, окунуться в разум чудовища». Самое жуткое, что этого так и не произошло. Как вы сказали, я предполагала «омерзительное». Но спустя некоторое время — думаю, вскоре после того допроса, что вы видели, — появилось ощущение, будто просто беседую с каким-то парнем, то есть с плохим парнем, но не с чудовищем в обличье человека.
— А вы ожидали встречи с кем-то, кто заливается злобным смехом, подкручивая усы?
— Разве он не должен быть хоть капельку похож на Чарльза Мэнсона? — Коулмен наконец рассмеялась, и это позволило нам обеим расслабиться. — Да-да, почти таким я его себе и представляла. Примерно так и вышло. Бриджид, он был слишком… Словом, один из нас. Жалкий придурок. Я не расстроилась, увидев, что он оказался человеком, но я ожидала чего-то иного.
— Перейдем к главному. Флойд поймал вас на любви к вампирским фильмам — как здорово в них сочетаются секс и любовь.
— Нет, — ответила она.
— Да.
— Ну хорошо, да.
— Мы развращенная раса. До некоторой степени Линч прав. И с этим тоже можно согласиться.
Я повернулась взглянуть на нее. Она втянула губы меж зубов, глаза сузились — ее лицо будто закрывалось само по себе, защищаясь. Интересно, как она отреагирует, если сообщить о том, что я убила человека в старом русле? Я изобразила, будто втягиваю сырой воздух через шланг, — пошутила, чтобы немного поднять настроение:
— Люк. Переходи на темную сторону. — На этот раз она не засмеялась, поэтому я сменила тон на более серьезный. — Эй, Коулмен, на этот счет не беспокойтесь. От любви к «Сумеркам» до желания лакать чью-то кровь как до луны. В каждом из нас в какой-то момент просыпается серийный убийца. Потому что… потому что… — Я легонько постучала костяшками пальцев по стеклу, чтобы убедиться, что она слушает меня, и чтобы подчеркнуть мысль. — Именно это одна из вещей, которые помогут вам стать профи в своем деле настолько, что вы сама испугаетесь.
— Только как узнать, что сопереживаешь кому-то не из-за киллера в тебе, а потому что он на самом деле не убийца? — Коулмен вяло улыбнулась.
— Вы об интуиции? — (Она кивнула.) — Я была там. Вы сами упоминали это на днях. Иногда так уверен в том, кто плохой парень, что спать не можешь, пока не докажешь, даже если на это уйдут десятилетия. Но порой все работает по-другому, вот как сейчас. Столько времени проведя с Линчем, вы в глубине души знали, что не он убийца. Мысль об этом не давала вам покоя. Именно она заставила вас спросить про уши, и благодаря ей вы обратили внимание на его реакцию, в то время как никто другой ее не заметил. — (Коулмен снова кивнула.) — Поэтому и повторю: следуйте своей интуиции. Только не говорите мужчинам, что это я так сказала.
После этого Коулмен совсем присмирела. Может, размышляла, о чем бы нам побеседовать остаток пути. Думая, что она, возможно, не прочь продолжить разговор, я предложила перекусить в «Кантине Эмери». Она согласилась и, когда мы вернулись к офису Бюро, припарковала машину на свободном месте рядом с моей. Я сказала, что скоро вернусь, только загляну в отель к Заку.
— Как он, держится? — спросила Коулмен, внимательно оглядывая стоянку, будто искала кого-то или пыталась убедиться, что никто не видит нас.
Я покачала головой:
— Это я и собираюсь выяснить.
— Вы сообщите ему, что признание Линча под сомнением?
— Черт, разумеется, нет. Сейчас я не хочу ему ничего говорить, пока не буду уверена, что у нас есть веское доказательство фальшивости признания Линча. Нам надо найти вещественное доказательство, причем предъявить его Линчу так, чтобы он сказал правду. Пока мы этого не сделаем, Моррисону докладывать нечего.
Коулмен чуть поморщилась:
— Линч подписал признание сегодня утром, и слушание назначено на четверг.
— Три дня на отречение от признания, прежде чем это попадет в новости и Моррисон будет выглядеть как еще больший придурок. Насколько помню, он ненавидит, когда его выставляют идиотом, но сам с завидной легкостью попадает в такие ситуации.
— И несмотря на то что вы советовали следовать своей интуиции, вещественное доказательство в этой коробке выставляет его еще более виновным, чем когда-либо.
— Нет, не выставляет, — возразила я. — Зачем изучать дела других убийц, наживать себе неприятности, собирая и храня распечатки материалов о них, если ты сам знаменитый серийный убийца? Эти улики еще больше делают его похожим на подражателя. До встречи.
Я вылезла из ее машины.
