– Положительно, в принципе, – спокойно ответила Олеся, и сама удивилась звучанию своего голоса. – А вы в старших классах хотите ритмику ввести?
– Да господи, как вам такое только в голову пришло! – завуч расхохоталась. – Еще танцам обучать этих коней, благодарю покорно.
– Тогда на продленке открыть секцию хореографии?
– Идея хорошая, но нет. Я предлагаю вам принципиально новое поле деятельности. ЭПСЖ.
– Что, простите? – Олеся напряглась, пытаясь осмыслить незнакомую аббревиатуру.
– ЭПСЖ. Этика и психология семейной жизни. Новый предмет в старших классах.
– Но я не знаю…
– Никто не знает, – отрезала Зоя Семеновна, – однако требуют. А вы, Олеся Михайловна, на мой взгляд, идеальный кандидат. Вы ладите с детьми, они вам доверяют, значит, говорить на разные деликатные темы вам будет легче, чем многим другим.
– Вы мне льстите, – поспешно вставила Олеся.
– Констатирую факт. А самое важное, что у вас самая низкая педнагрузка во всем коллективе, а это плохо. На вас косо смотрят, завидуют, ну и вообще ваше привилегированное положение оказывает разлагающее воздействие на некоторых несознательных коллег.
Напоминать, что она отрабатывает все часы, отведенные в расписании на ритмику, а выше головы не прыгнешь, было бесполезно, и на всякий случай Олеся покаянно вздохнула.
– Ну и, положительный момент, – завуч улыбнулась, – часы будут дополнительно оплачены, а вам, насколько я понимаю, в вашем положении сейчас не помешают дополнительные деньги, пусть и небольшие.
Тут следовало осадить наглую бабу, сказать, что денег достаточно и вообще не ваше дело, но вместо этого Олеся призналась:
– Да, вы правы, сейчас у меня каждая копейка на счету. Меня другое смущает…
– Если вы о поступлении в институт, – завуч строго посмотрела на нее, – то у нас многие учителя получали диплом без отрыва, так сказать, от производства, и ничего. Все успевали. Не бойтесь, Олеся Михайловна, мы вам поможем в этом вопросе, потому что сами заинтересованы в кадрах с высшим образованием.
– Но…
Завуч остановила ее своим фирменным движением ладони:
– Подумайте, Олеся Михайловна. Время еще есть. Только я вас попрошу учесть, что я ни к чему вас не принуждаю. Вы сможете отказаться совершенно добровольно. Вовсе не обязательно беспокоить ГорОНО по столь ничтожному вопросу. Просто скажите «нет».
Олеся нахмурилась, не понимая, о чем речь.
– Да я там никого и не знаю, – пробормотала она.
– О, неужели?
– Ну да.
– А кого же вы тогда просили поставить меня на место?
– Что?
Завуч встала, взяла со стола свою любимую указку и несколько раз хлопнула ею по собственной ладони, будто проверяя, сподручно ли будет этим инструментом перетянуть Олесю по спине:
– Не стройте из себя девочку-припевочку.
– В мыслях не было, – заверила Олеся, все еще не понимая.
– Когда вы пришли к нам работать, то сами вызвались сопровождать детей на спортивные соревнования, помните?
Олеся кивнула.
– Подчеркиваю, сами.
– Да, конечно, – она улыбнулась, такой это был хороший день. Тогда они с Вихровым повезли команду малышей в соседнюю школу на «Веселые старты». Олеся чуть не сорвала тогда голос и не сломала каблук, так болела за свою команду. Дети выступали хорошо, слаженно и с удовольствием, и жюри попалось мудрое, немножко подсуживало, но распределяло так, чтобы каждая команда оказалась первой в каком-то состязании, и в результате никто не проиграл. Прекрасный выдался денек, и она пришла домой взбудораженная от радости, взахлеб рассказывала Саше, как здорово чувствовать себя нужной и полезной, и не могла дождаться, когда снова поведет ребят на какое-нибудь мероприятие. Но больше ее никогда не звали.
– Тогда тоже не обязательно было жаловаться на меня в ГорОНО.
– Я не жаловалась, – проблеяла Олеся, чувствуя себя полной дурой.
– Да? А почему же мне тогда позвонили и угрожали увольнением, если я еще хоть раз посмею вас о чем-то попросить? Очень доходчиво, знаете ли, объяснили, кто такая я и кто такая вы.
Олеся потупилась. Что тут ответишь? «Это не я, это муж»? Детский сад какой-то.
Саше не нравилось, что она вышла на работу, он сразу стал жаловаться, что дом заброшен, беспокоился, якобы «училки» плохо на нее влияют, будучи в основной своей массе старыми девами и разведенками, пропагандируют мужененавистничество, они тупые, ограниченные и скучные, и она оглянуться не успеет, как в этой кислой среде сама заржавеет.
Потом, правда, фонтан претензий иссяк, Олеся решила, что он смирился с ее работой, обрадовалась, и невдомек-то ей было, дуре, что Саша просто нашел новую женщину.
Но ей в голову не могло прийти, что муж выдавливает ее из коллектива и с другой стороны тоже, всеми правдами и неправдами настраивая сослуживцев против нее.
– Итак, Олеся Михайловна, я надеюсь, что мы решим вопрос между собой, не привлекая руководство. Нет значит нет, буду искать кого-нибудь со стороны.
– Зоя Семеновна, можете мне не верить, но я правда не жаловалась в ГорОНО, – прошептала Олеся, чувствуя себя старшеклассницей, застигнутой за курением в туалете, – наоборот, я переживала, что вы мне больше не поручаете никуда детей сопровождать.
Завуч пожала плечами:
