Вернувшись в комнату, Олеся аккуратно убрала в шкаф наглаженное платье. Такое чувство противное, будто мыла наелась… Нет, не надо ей никаких платьев и бигудей, точнее бигуди по нормам русского языка. Она подвела Вику и Сашу, увильнула от своего долга, значит, недостойна выглядеть празднично и нарядно. Да и потом, утром все равно в больницу, а там на платье можно посадить пятно, а распущенные локоны пропитаются запахами нечистот и антибиотиков. И, черт возьми, рубля для санитарки жалко. Нельзя, позорно для Саши денег жалеть, а все равно жаль.
Такая тоска и презрение к себе накрыли, что пришлось срочно спасаться в идиллической вселенной мистера Пиквика.
Олеся запоем прочитала две главы, а после, погасив свет и натянув на голову одеяло, вдруг подумала, что Вика, когда она ей звонила, по времени еще могла бы находиться в больнице, у изголовья любимого мужа, а не блаженствовать дома.
Визит научной руководительницы Кирилла предполагался в сугубо деловом формате, но Ирина все-таки решила накрыть стол. Просто на всякий случай.
И небольшую генеральную уборочку тоже не преминула сделать.
Пусть гостья увидит, что эта крепость неприступна.
Самой было смешно от всплеска пещерных и не слишком достойных эмоций, но Ирина хихикала-хихикала, а ванильные сухари для пирожного «картошка» в мясорубке крутила. Она верит Кириллу без всяких оговорок и спокойно отнесется к тому, что ему много времени придется проводить наедине с молодой девушкой, но практика показывает, что у мужчин и женщин разные представления о мире. Для женщины интрижка – это первый шаг на пути к серьезным отношениям, а для мужчины – просто интрижка.
Павел Михайлович, может, и не ошибся, считая Черновых любящими супругами, но искренние чувства к жене совершенно не помешали Илье Максимовичу завести роман с Мариной. Жена одно, любовница – другое. Только вот супруга не разделяла эту точку зрения и развернула полномасштабную борьбу за женское счастье. И проиграла.
Или председатель, как всякий нормальный человек, видел не то, что есть, а то, что хотел видеть. Сработала психологическая защита, немного исказила воспоминания, чтобы не признавать неприятный факт: обаятельный мужик, с которым он жарил шашлыки и пил водку, оказался хладнокровным женоубийцей. Вот мозг и постарался, изобразил благостную картинку и выдал ее за реальные воспоминания, как коммунист, диссидентка и православный фанатик сливаются в экстазе. Да-да, охотно верится в такую идиллию.
Теперь, кстати, проясняется загадка, почему Чернов из кресла первого секретаря крайкома загремел в Ленинградский университет. Религиозного сына ему не простили. Да, конечно, у нас свобода вероисповедания, но, Илья Максимович, если вы свое родное дитя воспитали мракобесом, то куда заведете вверенные вам народные массы? Вопрос риторический, но в какой-то мере справедливый.
И что, надо поверить, будто Чернов не обиделся на сына, что лишился карьеры через его незрелые убеждения? Ведь ничего сверхъестественного от Лелика не требовали, всего-то надо было вместе со всеми вступить в комсомол. Получить маленькую книжечку цвета запекшейся крови, раз в месяц сдавать две копейки членских взносов и жить в свое удовольствие. Простая формальность, ничего не значащая, по божественным меркам, наверное, даже и не грех. Неужели Илья Максимович не злился, понимая, что все потерял благодаря ослиному упрямству своего отпрыска?
Хорошо было бы пообщаться с самим Леликом, узнать историю из первых уст. Действительно ли отец проявил такую поразительную стойкость и веротерпимость, достойную просветленного буддиста или йога десятого уровня?
У Ирины подобное поведение просто не укладывалось в голове. Попробовали бы они с сестрой сделать что-то против маминой воли! Да их бы наизнанку вывернули, да и все, и разбираться не стали, кто прав, кто виноват. А тут человек готов все потерять, лишь бы только сыночку не идти против совести, фантастика какая-то.
Нет, правда, надо встретиться с Илиодором Ильичом, зафиксировать этот вопиющий случай, а заодно взглянуть на молодую копию Чернова. Просто так, из чистого любопытства.
Впрочем, правда это или фантазии Павла Михайловича, но ясности к исчезновению Ксении-Авроры ничего не прибавляет, равно как и факт, что она бо́льшую часть жизни прожила под чужим именем.
Узнав о любовнице, бедная женщина решила бросить все и нелегально перешла границу, чтобы открыть свою настоящую личность и получить наследство фон Таубе? И бросила детей и обожаемых внуков? А, кстати, где они? На суд сын не явился, как ранимый мальчик, но если вспомнить, что вскоре после исчезновения матери он уехал из Копорья в неизвестном направлении, то есть повод насторожиться. Со старой работы уволился, и если отец не заявлял, то кто его искать-то будет? Родственники жены забьют тревогу? А если их нет? Друзья? Но когда ты переезжаешь в глухое село и рожаешь, как из пулемета, то старые связи рвутся.
