– Это так интересно. Чон Иль говорил, что ты бесподобно играешь на фортепиано. И я буду очень рада, если после обеда ты что-нибудь сыграешь на нашем стареньком пианино, – сказала Шин Хюнэ и нежно улыбнулась мужу.
Я растерянно повернулась к Чон Илю. Парень подмигнул мне. Не ожидала, что в этом доме меня будет ждать ещё одно музыкальное испытание. Ну зачем Чон Иль рассказывал обо мне? Неужели был уверен, что я всё-таки поеду с ним в гости к его семье? Он же не знает, что каждый раз оказываться перед пианино для меня одновременно и приятно, и больно.
– Дана, лично я обожаю музыку, причём любую. И классика очаровывает мою душу. И уж конечно настроение на высоте от k-pop, – весело проговорила Сонхи и на последнем слове почему-то кивнула на Чон Иля.
Кореец сразу же что-то прошептал сестре на корейском языке. Сонхи мгновенно прижала ладони ко рту. Такое чувство, что она ляпнула совсем не то, что надо. Я хотела задуматься, но сейчас на размышления у меня просто не было времени. Я ведь приехала отдыхать, провести выходные с семьёй Чон Иля и постараться показать себя с лучшей стороны. Пусть знают, что русские девушки – лучшие в мире.
– Суп окей? – неожиданно обратился ко мне Шин Тэун.
В эти несколько секунд я проглатывала последнюю ложку. Отец Чон Иля впервые что-то сказал мне. А я от волнения и супа во рту не смогла ответить. Но зато показала ему большой палец вверх. Пожилой кореец хитро улыбнулся.
– Круто! Папа рад, что ты поставила лайк его фирменному супу, который он каждый год делает на день рождения мамы. Он переживал, что тебе не понравится, – пояснила Сонхи.
– А-а-а. Понятно. Но это правда очень вкусный суп. Я впервые попробовала такое необычное праздничное блюдо, – наконец проговорила я, немного отодвинув пустую миску.
Сонхи быстро перевела родителям мой ответ.
– А ещё это очень мило, что папа так заботится о маме, готовит приятный сюрприз на день рождения, – добавила я.
О господи, только не сейчас! На мои глаза начали наворачиваться слёзы. Я не ожидала, что увижу здесь столько любви и внимания. Несмотря на избегание бесед с родным сыном, у пожилого корейца было доброе сердце. Чувствовалось, что он очень хотел и в то же время стеснялся показывать свою бесконечную преданность. Эта нежность друг к другу поразила меня. Изо всей силы я прикусила пару раз нижнюю губу, чтобы успокоиться. Разреветься прямо за праздничным столом так глупо.
– Это точно! Я с тобой согласна. Папа ещё тот романтик. Хотя иногда он смущается своего пылкого поведения. Я мечтаю, чтобы мой будущий муж был похож на отца, такой же добрый и тёплый, – произнесла Сонхи, когда папа вышел из зала. – Кстати, Чон Иль почти копия Шин Тэуна. В его характере тоже есть романтическая сторона.
– Сонхи, – тихо позвал Чон Иль.
– Но я говорю правду, – возмутилась сестра.
Я слегка выдохнула. Вроде бы слёзы отступили. Главное – продержаться до завтра.
– Молодые люди, ведите себя прилично. Что подумает о вас русская девушка? Тссс, – прервал перепалку между братом и сестрой голос матери.
– У мамы день рождения. Не забывайте. И что в этой коробке? – Шин Тэун вернулся в зал, держа в руках ту самую картонную коробку, которую я вручила матери Чон Иля.
Мы все уставились на Чон Иля. Но, видимо, его настроение испортилось, и он был не в состоянии ответить отцу или думал, что папа не захотел бы услышать ответ от него.
– Это торт, – быстро произнесла я и почему-то добавила: – Из Сеула.
Мысленно я мечтала стукнуть себя по лбу. Зачем надо было упоминать, где был куплен торт? Зачем?
– Спасибо! Очень приятно, – сказала Шин Хюнэ.
Она хотела встать и взять коробку из рук мужа. Но Сонхи опередила мать и, подбежав к отцу, сняла крышку с коробки.
– Какая красота! Тортики – моя слабость. Хотя я и должна следить за фигурой, как айдолы, – метнув хитрый взгляд на брата, заявила Сонхи и поставила торт в центре стола. – Но всё-таки иногда не могу удержаться. Особенно в праздники.
– Мама, – начал Чон Иль.
– Всё хорошо. Вы молодцы. Я рада, что вы приехали вместе, – перебила сына Шин Хюнэ и разрезала торт на аккуратные маленькие кусочки.
После чаепития мы прошли в гостиную. И я увидела на стене множество семейных фотографий. Маленький Чон Иль выглядел таким милым и сладким, что хотелось его расцеловать. Слава богу, что этот парень не умел читать мои мысли. А то мог вообразить неизвестно что. Мой взгляд упал ниже, и там я обнаружила коричневое пианино. Мама Чон Иля ласково мне улыбнулась и махнула рукой в сторону инструмента. Я как будто потерялась на мгновение. А потом услышала нежный шёпот почти в ухо:
– Представь, что ты играешь на сцене. Сейчас твой концерт. Ты справишься. Я верю в тебя. Пусть моя небольшая семья станет твоими многочисленными зрителями. Не бойся. Ты ведь с пианино на «ты» уже давно. Просто верь. Это как репетиция твоего концерта и экзамена. Я рядом с тобой. Помни об этом. – Губы Чон Иля приятно защекотали мочку уха. И я почувствовала, как задрожали мои пальцы. Только сейчас я поняла, что не от страха, а от прикосновения этого классного парня.
Я подошла к пианино и осторожно подняла крышку.
