Когда мы подъехали к дому Чон Иля, его отец стоял на крыльце. Он словно ждал нас. И в эту секунду моё сердце лихорадочно сжалось. Неужели есть какие-то новости? Господи, молю, только хорошие. Пусть Сонхи поправится. Я взглянула на Чон Иля. Он сидел, продолжая держаться за руль, хотя мотор уже заглох. Я стащила с себя ремень безопасности и попыталась возвратить парня в реальность, щёлкнув по застёжке его ремня. Но кореец не пошевелился, а просто прямо смотрел на дорогу, не решаясь выйти из автомобиля.
– Чон Иль, мы приехали, – тихо сказала я.
Парень молчал. Я повернулась к нему и заглянула в глаза. Там снова дрожали слёзы. Нет. Я не могла видеть, как он снова плачет. Надо остановить эту боль. Моя душа разрывалась на мелкие кусочки. Я сильно прикусила щёку изнутри, стараясь не поддаваться эмоциям. Если я расплачусь, то это ещё больше расстроит Чон Иля. Ему тяжело сейчас, поэтому не стоит добавлять синяков на его сердце.
– Чон. Чон. Можно я буду называть тебя так? Или надо только полным именем? – произнесла я и положила руку сверху его сжатых на руле пальцев.
Кореец медленно повернул голову и взглянул на меня холодными чёрными глазами. Несколько секунд он всматривался в меня. Я видела, как его напряжённый взгляд бегал по моему лицу. То он останавливался на моих карих глазах, то спускался ниже, к губам. Он задумался. А потом его выражение вдруг изменилось, он слегка улыбнулся.
– Тебе можно всё. Если хочешь, можешь называть меня даже Джуном, – прошептал Чон Иль.
– Мне нравится твоё настоящее имя. Чон Иль. Чон. Мой любимый Чон, – сказала я и начала разжимать его пальцы.
Парень поддался моим прикосновениям и отпустил руль.
– Тебе нужно поговорить с отцом. Он ждёт. Я могу остаться в машине.
– Нет. В смысле, ты пойдёшь со мной. Я не для этого привёз тебя в Чхунджу, чтобы ты ждала меня в тачке. Я хочу, чтобы ты была рядом.
– Тогда идём.
Я открыла дверцу и вылезла из автомобиля. Чон Иль подошёл ко мне. Мы вместе приблизились к Шин Тэуну, который по-прежнему стоял, как статуя, у крыльца. Не договариваясь, мы с Чон Илем одновременно поклонились ему. Отец слегка кивнул мне и тут же заговорил с сыном по-корейски. Я пыталась уловить в этом разговоре лишь краски голоса и жесты, чтобы по ним осознать, в каком состоянии сейчас находилась Сонхи. Перебросившись несколькими фразами, парень повернулся ко мне.
– Мама ещё не звонила, хотя уехала в больницу больше часа назад. Отец ждёт звонка, чтобы узнать последние подробности о самочувствии Сонхи, – объяснил Чон Иль.
– Я надеюсь, всё будет хорошо. Надо молиться и верить, – ответила я, не осмеливаясь встретиться глазами с Шин Тэуном.
Кореец перевёл мои слова отцу. Тот лишь покачал головой, затем рукой указал в сторону двери и вошёл в дом. Чон Иль взял меня за руку чуть выше локтя и подтолкнул вперёд. Продолжая оглядываться на парня, я всё же переступила порог дома вслед за его отцом. Сегодня здесь было так неприятно тихо. Совсем не та атмосфера, как когда я впервые оказалась в этом доме на дне рождения Шин Хюнэ.
Папа Чон Иля сел на диван и, опустив голову, обхватил её руками. Мы с Чон Илем переглянулись. Я не знала, как себя вести в такой ситуации, как помочь. От волнения я прижала пальцы к своей шее и чуть-чуть пощипала.
– Прости, что привёз тебя сюда, когда такое… – еле слышно начал парень.
– Не надо просить прощения. Я просто переживаю, потому что не знаю, что могу сделать для тебя, как помочь, – прошептала я.
– Ты уже помогла мне тем, что приехала. Только будь рядом. Без тебя я точно уже не смогу.
На секунду я улыбнулась.
– Твой отец ел что-нибудь? Может быть, я смогу приготовить обед или, по крайней мере, сделать кофе? – вдруг спросила я.
Чон Иль обратился к отцу на корейском языке. Шин Тэун, не отрывая рук от головы, глухо что-то пробормотал.
– Он ничего не ел, не хочет. Но от кофе не откажется. Будем втроём пить.
– Поможешь мне сделать?
– Конечно.
Я пошла вслед за Чон Илем в кухню. Он включил чайник и достал из шкафчика банку кофе, кивнув мне на маленькие прозрачные чашки с блюдцами, стоявшие на полке в противоположном углу. Я быстро взяла их и, поставив на стол, положила в каждую по ложке кофе.
– Дана, спасибо! – Чон Иль прошептал мне прямо в ухо и бросил в три чашки по паре коричневого рафинада.
Зашипел чайник, и я аккуратно разлила кипяток. Кореец вложил в каждую чашечку крошечную ложечку. Я стала перемешивать кофе с сахаром. Чон Иль достал из другого шкафа широкий деревянный поднос с ручками и поставил на стол.
– Я пойду к отцу. А ты пока помешай. Кофе очень горячий. Пусть немножко остынет. Потом можешь принести на этом подносе в зал. Там будем пить. – Голос Чон Иля дрожал.
