– Я тоже буду рада.
– Еще она хочет дать тебе парочку советов против укачивания. – Его гримаса дает мне понять, что некоторые из этих советов он уже испробовал на себе – скорее всего, в морских экспедициях – и не особенно доволен результатом.
– Да, она обязательно так сделает, – произносит Седрик уже в трубку. – Хорошая идея. … Нет-нет, мы с мамой можем потом уйти на часок. … Да, Эмми. … Конечно, Эмми. … Серьезно, ты там еще ни разу не была? Ни разу? … Да, определенно! … Нет, ничего, я понесу любой плакат, который ты нарисуешь. …Для этого ведь я с тобой и иду. – Он весело закатывает глаза. Он уже рассказал мне, что поначалу Эмили ведет себя замкнуто и застенчиво, но через какое-то время успокаивается и превращается в болтушку.
Мы уже добрались до Прескота, а он, похоже, так ничего и не заметил до конца разговора.
– Увидимся в пятницу вечером, сестренка. Пока.
Со вздохом облегчения он завершает вызов.
– Господи боже. Постоянно забываю, сколько она болтает, стоит только начать. Готовься, она хочет пройтись с тобой по магазинам.
– Что? – В мгновение ока мое радостное предвкушение улетучивается. – Почему?
Седрик ухмыляется:
– Я тоже не понял, с чего ей вдруг пришло это в голову. Обычно она финансирует только дальнейшее существование книжных магазинов. Но с тобой ей захотелось побродить по Лондонскому Сити[50]. Она никогда не была в «Harrods».
Вот же блин.
Я переключаюсь на неправильную передачу, Гомер возмущенно ревет, к голове приливает кровь.
– Прости, малыш.
– Да ничего страшного, – откликается Седрик, как будто я обращалась к нему. – Наверно, она просто собирается порасспрашивать тебя без меня и мамы. Мама думает, что она, возможно, влюбилась и нуждается в женском совете по части выбора шмоток. Но без материнского фильтра. Или…
– А. О’кей, – отвечаю я, поскольку явно нужно ответить. Как будет выглядеть, если я откажу младшей сестре Седрика в таком простом желании? Да и что такого? В Ливерпуле я сотни раз помогала Ливи выбирать одежду. Тысячи. Не меньше. – Конечно, хорошо.
– Билли, ты сейчас похожа на тибетскую лису.
– Кто это? Одна из твоих рыб?
Снова смех, который вызывает у меня улыбку.
– Нет, на самом деле это просто лиса. Из Тибета.
– Ааа.
– У нее такое выражение морды, как будто ей целый день приходится слушать одну и ту же жутко скучную шутку. Сойер вечно отвечает мне картинками тибетской лисы, если я скидываю ему что-нибудь забавное. Подожди. – Он уже что-то ищет у себя в смартфоне и на ближайшем красном светофоре сует его мне под нос. – Разрешите представить. Тибетская лиса.
Я прыскаю от смеха.
– Да ты прикалываешься! Это фотомонтаж! Не может лиса выглядеть такой обкуренной.
Однако Седрик с выражением лица
Тибетская лиса, значит. Надо обязательно показать ее Ливи – она тут же сделает ее своим животным года.
– Шопинг с Эмили, – произношу я в конце концов и улыбаюсь, пусть и слегка натянуто. – Жду не дождусь.
– Просто потеряй ее где-нибудь, если достанет. А теперь объясни мне, куда мы едем. Скажи хотя бы, что не в гости к родителям Люка.
Он изо всех сил старается сохранять непринужденный тон, я чувствую лишь едва заметную перемену в его голосе.
– С корзиной для пикника и в темноте? Нет, вряд ли.
Он сглатывает.
– Ладно.
Чуть позже он наверняка понимает, куда мы направляемся, если и так уже давно не догадался, потому что мы проезжаем первый указатель на кладбище Прескота.
Я веду Гомера по Манчестер-роуд, милой аллее из молодых буков и кленов. По левую сторону расположились красивые особняки с аккуратными, ухоженными садиками и дорогими автомобилями перед гаражами. Они меня немного смущают. В таком солидном месте развалюху вроде Гомера невозможно не заметить или проигнорировать, на что я рассчитывала. Нас ни за что не должны здесь обнаружить.
Взгляд Седрика блуждает по кирпичной стене с кованой оградой, окружающей кладбище.
– Хорошо придумала, – негромко произносит он, когда мы проезжаем мимо запертых ворот. – Жаль только, что уже слишком поздно. Ворота закрыты.
– Никогда не поздно. Ни для чего.
Кладбище заканчивается, и мы едем вдоль небольшого примыкающего к нему парка. За следующим перекрестком почти в полной темноте прячется маленькая улочка. В обоих стоящих на ней домах свет в окнах не горит, видимо, тут уже все спят. Припарковав Гомера на обочине, я прикладываю палец к губам, прежде чем выйти из машины.
– Возьмешь корзинку? – шепотом прошу я Седрика, и он, хоть и колеблется мгновение, складывает переднее сиденье и берется за ручку.
Почти вплотную друг к другу – между нами только корзина – мы идем к парку, перелезаем через низкую стену и скрываемся за кустами и деревьями от взглядов любопытных жителей.
– О’кей, Билли. Зачем мы здесь?
