И тут Рестиво осенило. Антигравитационный двигатель работал по принципу отталкивания от массы – а у Аристилла двигатель наверняка немаленький. С город. И своим полем давит не только на Луну, но и на «Раптора», или вообще двигатели отталкиваются на манер двух магнитов.
Тут всю рациональность перебило растущим шумом и странным чувством в животе – оно росло, набирало силу, накатывало резкими всплесками. В какой-то миг внутренности так сжало, что Рестиво согнулся пополам и не сдержал рвоты. Тошнило весь мостик.
Вскоре понемногу все начало затихать.
Разжав одно ухо, он вытер рот рукавом, затем разжал и второе. Все штаны в теплой склизкой рвоте. Придется потерпеть. Рестиво поднял глаза на экран, где бешено приближался аристилльский ландшафт, а там…
Чернота космоса.
Он обмер.
Это как понимать?
Горло сжало от желчи и страха, перед глазами поплыло, живот крутило, но он все равно не отрывался от экрана. А траектория, как же траектория? Вот «Раптор-1» сошелся с Аристиллом у самой кромки – и вот четкий слом линии в месте, где корабль отбросило антигравитационным полем.
Рестиво смотрел на картинку с камеры, развернувшейся вслед за колонией. Ее темный низ уносился вдаль, глыба сжималась в размерах.
А как другие «Рапторы»?
На экране светились три красные линии. Одна, с изломом, принадлежала первому. Вторую тоже надломило, и на конце двигался корабль.
Третья обрубилась на желтой полосе – траектории Аристилла.
Рестиво открыл командирскую панель. К трем красным индикаторам там прибавился еще один.
Гибель настигла последний корабль. Еще три тысячи солдат простились с жизнью.
Майк сидел на полу в окружении «Нового ополчения Нью-Мексико» и пленных МК. Пол усеивали инструменты, кисло пахло желчью – минут пять-десять назад из-за гравитационных колебаний завтрак в себе удержали немногие.
Он осмотрелся. Миротворцы связаны, поникли. Жалкая картина.
Поделом.
Майк уже в который раз нажал вызов. Уже десятая попытка, не меньше, и тоже наверняка не…
– Да?
– Гамма!
– Чем могу быть полезен?
– У базальта прочность на разрыв…
– Составляет двадцать мегапаскалей или две целых ноль десятых на десять в седьмой степени ньютона на квадратный метр при условиях однородности образца. У базальта под воздействием напряжения, как вокруг Аристилла, этот показатель ниже на четыре мегапаскаля, однако равный показатель прочности на сжатие…
– Да послушай ты! Напряжение неравномерное, а окружающий базальт…
– Пожалуйста, подождите… Переключение на класс три. Приветствую, Майкл. По мере усиления антигравитационного поля будет возрастать давящая нагрузка. Исключение составляют определенные незначительные участки города. Даже в них предел прочности коренной породы удовлетворителен и обладает запасом в одну целую восемь десятых мегапаскаля. Повреждений не ожидается.
– Какой такой «класс три»? И скажи хотя бы, куда летим? На обратную сторону? В Л-5?
Ни слова в ответ.
– Гамма, не молчи!
– В данный момент всем жителям рекомендуется… Пожалуйста, подождите… Переключение на класс один. Приветствую, Майкл. Прошу извинить за паузу. Приблизительно через шесть месяцев мы прибудем в точку назначения – на планету Марс.
– На Марс?!
Тень от Аристилла была резка и черна – чернее любой земной ночи, чернее угольной шахты. Она неслась по лунному грунту, заныривала в кратеры, одним махом пересекала завалуненные равнины.
Меньше чем за полчаса тень миновала последний ровер, последнюю колею, последние бурильные агрегаты на последних рубежах и устремилась по холмам, не знавшим ни человека, ни человеческой техники.
Город возносился.
Как ни взгляни, это был чистый каменный астероид, однако вот из породы выглядывает труба, а вот кнутом хлещет оборванный кабель, пляшет джигу в такт пульсирующей антигравитации.
А в одном каменном боку Аристилла ровнехонькой цепочкой зияли шесть отверстий – шесть туннелей класса «C».
– На Марс?!
Все до одного «Новые ополченцы Нью-Мексико» и пленные миротворцы повернулись к Майку.
– Верно. В зависимости от работы двигателей мы с погрешностью в один день через шесть месяцев выйдем на орбиту Марса.
Майк обмер.
– Как на Марс? И к чему твои «класс три», «класс два»?
– В данный момент мне приходится контролировать множество процессов. Моя конфигурация третьего класса… усечена.
– То есть?
– Майк, помимо того, что я пилотирую колонию, мне приходится одновременно обрабатывать сто тысяч звонков. Я в многозадачном режиме.
Майк наклонил голову набок.
– Так что же это, ты себя клонировал?
– Функционал моих резервных копий урезан, но в общей сложности да. Я себя клонировал.
Мать честная.
Сто тысяч звонков – и это, плюс ко всему, за штурвалом космической громадины?
На что же еще Гамма способен?
– А я с настоящим Гаммой говорю?
