– Что? А, как нельзя лучше. Волонтеры приноровились, помогают обустроиться, и безработица под контролем, спасибо временным подрядам и ополчению. Беда только, что жилья не хватает. Апартаменты, гостиницы будто золотые; люди переезжают к знакомым, лишь бы сдать площадь. В офисы набиваются со спальными мешками, детьми, кошками, собаками. Неделю-две такое вытерпят, но нам, застройщикам, придется закатать рукава, иначе смуты не избежать.
– По документам Майка «Морлок» за две недели продал пятнадцать километров туннельной площади, – вставила Дарси. – Не знаю, кто купил, но если застроить…
– Пятнадцать? – поразился Марк. – Нет, явно ошибка. На биржевой площадке их нет.
– Как это нет? У Майка все четко…
– Дарси, – заговорил сидящий рядом Уэм. – Туннель купили заранее.
– Кто?
Он пожал плечами.
– Только бирже известно.
Она обвела глазами присутствующих.
– Значит, кто-то из нас. Хавьер?
– Нет.
– Марк?
– Если бы. Бригады уже и сами рвутся на стройку.
Роб Веерманн поморщился.
– Жирновато небось. Спрос есть, месяц назад девять моих кэмэ ушли только так.
– Говорю же, мне не до застройки. Отказался бы я от пятнадцати километров?
Дарси подалась к Уэму и шепнула:
– Если не он скупает у нас с Робом, то кто?
– Я бы поставил на спекулянтов, но Марк опять заведется.
Тот уже и сам по себе завелся:
– Давайте все же о спекулянтах. Мы так и не…
Хавьер застучал.
– А давайте пока не будем. И свернем совещание до завтра.
– Поддерживаю, – буркнул Роб.
На середине голосования – «против» был один только Марк – Хавьер опять потянулся к молотку…
Но тут покашлял Дьюитт.
– Да, генерал? – Хавьер остановил руку.
– Дадите слово? – И тут же, не дожидаясь ответа, встал. – Мы ждали МК минимум через несколько месяцев, но радиоперехваты сообщают иное. Агентура подтверждает, Псы мониторят тенденции цен и держатся того же: у нас не месяцы в запасе, а неделя-две.
Охнули, потрясенно запричитали. Дьюитт вывел информацию на экран. Все молча пробежали глазами, затем Карина как воскликнет:
– Нам конец! Надо сдаваться!
В ответ поднялся ропот. Хавьер опять стукнул раз-другой.
– Ничего подобного! Мы…
– Кончено! – стонала она, чуть не плача. – Просим переговоры о капитуляции, уповаем на помилование! Иначе нас…
Ей поддакивали. Вдруг сбоку Хавьера что-то двинулось – то генерал Дьюитт оперся кулаками о стол и:
– Молча-а-ать!
Тишина. Хавьер впервые на своей памяти увидел Дьюитта в гневе и проглотил язык. Мурашки по спине.
Продолжил генерал с прежним хладнокровием и оттого не менее жутко. Вдруг осенило, что Дьюитт – он как тугая пружина. Хавьер с первой встречи относился к нему с почтением, но и в голову не приходило, что под внешней выдержкой бдит свирепость. До этой минуты.
– Я для многих солдафон и раз в Конференцию не вхож, то и голоса не имею. И все же послушайте, что я скажу. Паникерство засуньте поглубже в зад. Я американец. Мои солдаты – американцы. На измену нас толкнула тяга к свободе, и МК нам уже пули подписывает. За вами мечта, потому-то мы и не остались в стороне. Ради нее – ради вас – люди головы складывают! Взять хоть Гаити. – Он помолчал. – Я сдаваться не собираюсь. Не хочу в тайный концлагерь по приговору не менее тайного трибунала. Забыли, какой Дарси оттуда прилетела?
Десятки голов повернулись к ней, затем обратно к Дьюитту.
– А Понзи? И остальные? Лица помните? Их всего месяц там держали. Месяц! А представьте, если десять-двадцать лет!
Генерал пламенным взором обвел присутствующих.
– Если капитулируем, и представлять не придется. Подберите сопли! Мы стоим насмерть. Ополчение стоит насмерть! К вам прилетели пятьдесят тысяч глотнуть воздуха свободы, рискнули головой! Еще пятьдесят сожгли миротворцы.
– Мы в этом не… – начала Карина, но Дьюитт отмахнулся.
– Вы вдумайтесь. У вас круглыми сутками из бульдозеров делают танки. У вас саперные отряды минируют туннели. У вас Даррен Холлинз готовит армию беспилотных луноходов. Два дня назад добровольцев вызвалось пятьдесят тысяч – успевай только винтовки печатать…
Он перевел дыхание.
– Никто не ждал такой ранней атаки. Подумаешь! На войне всегда вот так, привыкайте! Вас должен заботить один вопрос: что предпринять?
Дьюитт пристально вгляделся в лица.
– Для начала подобрать себя с пола. Мы не сдаемся!
Карина часто, затравленно дышала. Катерина Дайкус вскинула подбородок.
– Ну а дальше?
Дьюитт зловеще улыбнулся.
– Будем сбивать корабли на подлете. Если сядут, за каждый шлюз заплатят реками крови. Мы будем сражаться в туннелях. Мы будем поливать свинцом с мостков. Мы будем устраивать обвалы. Мы будем выцеливать врага из магазинов. Роверы, курьерские транспортеры, ремонтные пауки скосят их чумой, а кто останется, будет встречен бронетехникой и пехотой.
Генерал Дьюитт приосанился и ровным, мерным голосом как будто изрек цитату:
– Мы будем вести войну, собрав в кулак всю мощь и всю силу, которыми наделил нас Господь. Самоотверженно бороться против тирании. Какова наша цель? Я отвечу двумя словами: победа и свобода. Победа и свобода, какой бы длинной и трудной ни была дорога к ним.
Повисла завороженная тишина, затем он вполголоса добавил:
