Оставаться в номере не хотелось, лучше посидеть на деревянных ступенях террасы, да и в деревне хорошо бы осмотреться, а кому надо, тот найдет ее по телефону.
В птичий гомон за окном вклинились два мужских голоса, говорили по-сербски. Один голос она узнала сразу же – архимандрит Дамиан. Второй звучал тише, вроде Коста, и хотя голоса были слышны хорошо, девушка не понимала ни слова. Она встала, собираясь выйти на улицу, как вдруг два слова взорвались у нее в голове.
– Замыслим укус? – Спросил Дамиан.
Что-то ответил Коста, но охваченная ужасом девушка уже не слушала, рванулась из комнаты, надо же предупредить остальных! И тут же споткнулась на лестнице, с грохотом полетела вниз и приземлилась на четвереньки, на удивление ничего не сломав. В этакой позе и застали ее выбежавшие на шум спутники. Подобного позора она в жизни не чувствовала…
На грохот прибежали и священники с улицы. У них буквально открылись рты, когда Саша, задыхаясь, вскочила на ноги, и тыча в них пальцем, как еще недавно виларка, шустро отступила назад, где ее вовремя поймал Бальери.
– Да что случилось? Что происходит? Аликс, что с вами?
Брови Дамиана и Косты вообще уползли куда-то высоко на лоб, да так там и остались после слов девушки.
– Они… – Саша по-прежнему тыкала указательным пальцем в черные фигуры, – они нас обманывают! Они… они вампиры! У них заговор! Они… они нас хотят укусить!
– Аликс, у вас температура? – Бальери все еще крепко держал девушку.
Дамиан сделал шаг вперед, но она завопила:
– Не подходите!!!
Брат Марко , знаком показал Бальери отпустить Александру, взял ее руки в свои, очень мягким голосом сказал:
– Смотрите на меня, Алессандра. Смотрите мне в глаза. Вот так, хорошо. Я держу ваши руки, все хорошо. Со мной вы в безопасности. А теперь спокойно скажите мне, что случилось.
– Я слышала… – прошептала Саша. – Я все слышала! Дамиан сказал: замыслим укус!
Громовой хохот сербов потряс ее еще больше, чем падение с лестницы.
– Саша!!! Я тебя прошу!!! Молим те! Не пытайся понять сербский, он не похож на русский! – Слезы текли из глаз Дамиана, он снял очки, и пытался вытереть глаза рукавом монашеской рясы. Никак не мог сдержать смех.
– «Замисли укус» на сербском это по-русски «представь вкус»! Мы говорили об обеде!
Саша стояла, боясь поднять взгляд. Вот как объяснить эти лингвистические непонятки итальянцам? Дамиан, правда, попытался и все хотя бы поняли, что дело в схожести звучания и различии значений слов в языках. Она виновато оглядела присутствующих:
– Может, мы все по-английски будем говорить?
И тут с улицы раздался вопль ребенка и женский крик:
– Позор тэбэ, Лазаре!
Это было уже слишком.
– Да что ж это такое? Я то ли на страницах Библии, то ли славянского фэнтези, и разговариваете вы тут как на церковных службах, и слова непонятно что означают, и шаманки с феями разговаривают, да еще и вукодлаки бегают!
Дамиан уже нес из столовой рюмку вильямовки – грушевого самогона, который Саша проглотила и не поморщилась.
– Так может… поедим? – умоляющим тоном спросил Коста.
Саша поплелась вместе со всеми к машинам. Кто ее теперь всерьез будет воспринимать? Вот в Италии она как дома, а здесь… но потом вспомнилась теплота Острожского монастыря и она немного приободрилась.
– У нас есть поговорка: нэ зна да ли е дошао, или пошао. – Тихо сказал Дамиан, когда она усаживалась на сиденье рядом с ним.
– Боюсь спросить, что это означает, – уныло ответила девушка.
– Это поговорка о растерянном человеке, который не знает, что ему делать, ни вперед, ни назад, совершает беспорядочные действия. Дословно: неизвестно, пришел он или ушел. Вернитесь к нам, Саша. Я понимаю, что для вас все странно и непривычно, но я понимаю, что вы не случайно попали в эту компанию. Будьте собой, ведите себя так, как привыкли, и все управится. Не пытайтесь найти смысл в словах, которых не понимаете.
– Простите меня, – прошептала девушка. – Я такая дура!
Монах улыбнулся: – Все наладится.
***
Они отправились на обед в небольшую деревенскую конобу – «харчевню», лучшего слова для этого заведения не подберешь. На вывеске на деревянном заборе красовалось слово «этно», кудахтали куры, раздавались прочие звуки деревенской фермы. Все утопало в цветах, кувшинах, украшенная цветами старая телега брошена посреди двора, как элемент декора.
На деревянном столе появились привычные бутылки красного и белого вина, только Крстач сменился на шардоне. Последовали сыр, ветчина, огромные ломти помидоров, и на здоровенном круглом горячем хлебе им подали по шесть длинных чевапчичей – местных кебабов на каждого. К мясу принесли каймак- взбитые в масло сливки. И как мало нужно было Саше, чтобы прийти в себя! Всего-то наесться от пуза.
За обедом к ним присоединились отец Слободан и незнакомый высокий и крепкий мужчина средних лет, оказавшийся мэром Здравко Вучетичем.
– Тут не обессудьте, верят у нас виларкам, да и нет оснований не верить, – мэр почесал голову. – Вот про вукодлака она сказала, да еще при всех- это плохо. Теперь никого не убедишь в обратном. Что делать-то будем?
