Вопрос теперь только в том, как мы оба поступим в следующий раз, когда Борис Геннадьевич вновь захочет воздействовать на меня своей магией. С одной стороны, я уже буду готов снова перекрыть доступ к подсознанию. Но с другой — и Владыкин к тому моменту уже будет понимать, что против меня нужно использовать другую тактику.
Опасный противник. И магия у него крайне опасная. Вряд ли лекарская. Скорее всего, что-то вроде телепатии. Он — менталист, и остальные сотрудники клиники должны это понимать.
Раз он умеет брать под контроль людей и промывать им мозги, то на него должны действовать какие-то ограничители. Так ведь при должной подготовке можно и на императора Российской Империи свою силу направить!
Мне нужно больше информации, чтобы бороться с ним. И сбором данных я займусь сразу же после того, как разберусь со вспышкой инфекции.
— Мы с вами ещё поговорим, Борис Геннадьевич, — холодно произнёс я. — Не думайте, что я так просто забуду всё, что мне удалось на вас нарыть.
— А у вас на меня ничего нет, Павел Андреевич, — развёл руками он. — И ничего не будет. Что бы вам ни рассказал один болтливый вороний клюв, использовать против меня эту информацию не выйдет. Лучше подумайте о том, чтобы мы ещё раз побеседовали в прежнем формате. Своей участи вам всё равно не избежать.
— А это мы ещё посмотрим, господин Владыкин, — сухо усмехнулся я и покинул кабинет психолекаря.
Он прав только в одном. Использовать показания Гримы для передачи их в службу безопасности не выйдет. Тогда мне придётся раскрыть и Мота, и Гриму. А за содержание двух магических животных мне могут влепить такой срок, что наёмным убийцам придётся искать меня уже не в императорском дворе, а в тюрьме.
Фамильяры в этом мире считаются опасными и нестабильными существами. Существует много случаев, когда они убивали своих хозяев. Но почему? Этой информации в интернете я не нашёл.
Придётся окольными путями выяснять, как Владыкин связан с убийцами и стоит ли за ним кто-то ещё. Но как раз эту идею я ещё вчера продумал. Скорее всего, уже на этих выходных смогу её реализовать.
А с выходными получается одна серьёзная проблема. Я планировал повидаться с Кириллом, но теперь уже не уверен, что смогу к нему заглянуть. Раз даже до моей квартиры добрался наёмный убийца, значит, он будет следить за мной и в городе. А если он — настоящий профессионал, то никакой лекарской магией вычислить его жизненную ауру я не смогу.
И тогда моя встреча с Кириллом станет ловушкой для нас обоих.
С другой стороны, у меня теперь есть Грима, которая может патрулировать небо, и Мот, следящий за мной с земли, но это не гарантирует мне никакой безопасности. Тем более Гриму я ещё только собираюсь проверить на верность.
Погрузившись в свои мысли, я добрался до перехода в здание со стационарами, обогнул его через проулок и оказался в инфекционном боксе. Там уже столпились все лекари общего профиля, включая Гаврилова и нашего конкурента Ломоносова.
Из инфекционки вышел заведующий отделением. Затем запер за собой дверь и осмотрел собравшуюся перед собой толпу.
— Так, господа, проблема куда серьёзнее, чем мы думали, — хмурый темноволосый мужчина стянул с себя маску и устало выдохнул. — Мы совершенно не справляемся. Пациентов слишком много. Понятия не имею, какая зараза родилась в стенах дознавательного корпуса, но я ещё никогда не работал ни с чем подобным. Сейчас мои лекари пытаются определить, что это за инфекция. Но нам не хватает рук, чтобы ещё и за пациентами успевать ухаживать. Поэтому я и позвал вас.
Я слышал об этом человеке, но никогда с ним лично не встречался. Главного инфекциониста зовут Юрий Витальевич Загорский. Говорят, у него сразу несколько образований. Говоря на языке мира, из которого я пришёл, он и вирусолог, и бактериолог, и иммунолог. В общем, этот специалист является настоящим асом в плане работы с любыми инфекциями.
И осознавая это, я чувствую, как по моей коже бегут мурашки от нарастающего неудержимого любопытства. Это что же там за инфекция должна быть, которую даже такой специалист не смог выявить?
Что ж, сейчас посмотрим! Моего «органного анализа» недостаточно, чтобы обнаружить микроорганизмы. Но в вопросе инфекционных болезней я тоже разбираюсь неплохо. Думаю, смогу чем-нибудь помочь отделению.
Главное, чтобы эта вспышка не оказалась очередной пандемией. Невольно вспоминается Александр Кацуров — ученик Бражникова, который пожертвовал собой, чтобы создать вакцину от магической суперинфекции.
Если мы имеем дело с новым штаммом того же заболевания, то ситуация может выйти из-под контроля в любой момент.
— Юрий Витальевич! — обратился к главному инфекционисту Ломоносов. — А нам всем нужно принимать участие в этом деле? У нас в поликлинике тоже пациенты сидят. И многим требуется экстренная помощь.
Ох, ну и юлите же вы, Максим Владимирович.
