Сомневаюсь, что он думает об экстренных пациентах. Ему хочется как можно скорее вернуться в свой дневной стационар, чтобы воспользоваться шумихой и обогнать нас с Гавриловым. По сути, у нас на соревнование остаётся всего лишь два рабочих дня. Сегодня — и следующий понедельник. На выходных дневное отделение не работает.
Но важно уметь правильно расставлять приоритеты. Я хочу победить Ломоносова, но сейчас куда важнее разобраться с инфекцией, которая потенциально может унести полсотни жизней. И это как минимум. Полсотни останется только в том случае, если инфекция не будет распространяться дальше. Если нам удастся её задержать.
— Вы верно подметили, Максим Владимирович, — ответил Загорский. — Такая толпа мне не нужна. Пока что. Достаточно четырёх человек. Есть добровольцы, которые разбираются в инфекционных заболеваниях и готовы помочь мне?
Я сразу же поднял правую руку. А левой перехватил предплечье Гаврилова.
— Вы чего, Павел Андреевич? — удивился коллега.
— Частично Ломоносов прав, — заключил я. — У нас в поликлинике много пациентов. И в дневном стационаре тоже. Вернитесь туда. Займитесь наиболее срочными больными. Я останусь здесь.
— Ещё кто-нибудь? — поторопил лекарей Загорский. — Господа, давайте поживее. Медлить нельзя!
Вслед за мной поднялись ещё несколько рук. Инфекционист жестом позвал за собой четвёрку добровольцев, и мы вошли в фойе инфекционного бокса.
Лекарей, которые направились туда вместе со мной, я не знал. Видел их пару раз, но мы с ними ещё ни разу не пересекались.
— Павел Андреевич, верно? — тут же обратился ко мне молодой специалист. Светловолосый крепкий парень, чуть старше меня. Если не ошибаюсь, как раз он отвечает за семьи наименее значимых дворян, проживающих при императорском дворце. — Мы с вами так до сих пор и не познакомились. Сергей Николаевич Наумов.
— Очень приятно, — я пожал ему руку. А уж если выражаться красноречивее — лапищу. Даже трудно воспринимать его как лекаря. Парень едва в свой халат влезает. Больше напоминает какого-нибудь викинга. Перекаченный голубоглазый блондин. Хотя не исключено, что у него есть скандинавские корни. Всё-таки мы живём в регионе, где такое смешение запросто возможно.
— Если честно, я не планировал идти в это отделение, но вы так резво подняли руку… — улыбнулся он. — Стало как-то стыдно, что я не сделал это первым. Решил от вас не отставать.
Что ж, по крайней мере в манере его общения я не чувствую сарказма или каких-либо скрытых мотивов. Пока что создаётся впечатление, что передо мной один из немногих людей в клинике, кто говорит прямо то, что думает.
Ну, приехали… Уже каждого встречного анализирую. Но что мне остаётся, когда даже психолекарь оказался одним из моих врагов!
— Ситуация серьёзная, игнорировать её было бы глупо, — поделился своим мнением я. — Но в большей степени меня тянет в отделение из-за любопытства. Уж очень хочется узнать, что там за инфекция такая.
— Согласен с вами, самому уже не терпится! — Наумов размял кулаки. Со стороны казалось, будто он хочет бактерии голыми руками поколотить.
— Итак, господа, прежде чем вы наденете защитные костюмы, — обратился к нам главный инфекционист, — хочу предупредить. Симптомы инфекции крайне неприятные. Люди покрываются гноящимися высыпаниями. Сыпь появляется чуть ли не через полчаса после контакта с другим больным. Сопровождается клиническая картина лихорадкой, слабостью и головными болями. Пока что уверенности в этом нет, но я начинаю подозревать, что вскоре эта инфекция доведёт большинство пациентов до сепсиса.
То есть — до попадания микроорганизмов в кровь. Паршиво.
Сепсис — состояние крайне опасное. Одно дело — заражение кожи. И совершенно другая ситуация, когда бактерии летят по крови в другие органы. Пациент в таком случае может даже не дожить до новых осложнений, поскольку есть риск гибели от инфекционно-токсического шока.
— У меня есть вопрос, господин Загорский, — обратился к главному инфекционисту я. — Удалось хотя бы определить, с каким микроорганизмом мы имеем дело? Вирус? Бактерия? Или, может быть, грибок?
— Павел Андреевич, верно? — уточнил Загорский.
— Всё верно. Булгаков.
— Господин Булгаков, в этом и заключается главная проблема. Мне стыдно это признавать… — поджал губы Загорский, — … но анализы до сих пор не обнаружили ни того, ни другого, ни третьего. Даже простейших искали.
Простейшие — это одноклеточные организмы. По своим свойствами они напоминают бактерий, но таковыми не являются. Хотя тоже могут вызывать различные инфекции. Выходит, специалисты уже даже эти организмы исключили…
Проклятье, да чем же тогда болеют эти люди⁈
— Проклятье, да что же я натворил⁈ — прошипел себе под нос Аристарх Биркин.
— Вы что-то сказали, Аристарх Иванович? — обратился к Биркину облачённый в защитный костюм лекарь-бактериолог.
— Нет-нет, — замотал головой главный дознаватель. — Просто расстроен, что не могу вернуться к своей любимой работе из-за этой проклятой инфекции.
Аристарх Иванович, четверо младших дознавателей, а также шестеро помощников лежали в инфекционном отделении.
