Он несся в Нескучном, одинокий и проснувшийся. Язык людей стремительно растворялся в его крови. Для нового существа стал неактуальным и распятый покровитель. Только одно имя на одну ночь давало ему защиту не меньшую, чем Гелиос и Кандаон, и, овладев им, будучи человеком, он сохранил его смысл и для кентавра. Возможность пересечь Москву в пивной попоне, достичь незамеченным Лосиного Острова и сбежать в новые леса, прочь от живых и дважды преданной Владычицы, и имя этой защиты было Хеллоуин.
В укромном уголке Лосиного Острова кентавр Пелиона попал в ее сети.
Сбились крестом лесные тропы. Седые угли в груди, вытлевшие от мести и предательства, вдруг запитались кровью, обросли мясом. И появилось у кентавра сердце. И не стало у кентавра воли. Этого не могло быть, но все же, все же…
Белая Ведьма – эбеновые волосы, белая кожа, алые губы – протянула неумолимую руку сквозь завесу дождя, и кентавр Пелиона стал рабом.
Уверенные руки схватили его за бока. Синий подол ударил колоколом, взвились белые ноги и взяли его в клещи. Она не открывала рта, она умела говорить от сердца к сердцу, она была любовь.
Вперед, мальчик, пошел, мальчик.
Вскачь!
Ему не позволено скитаться в лесах до первой встречи с человеком. Ему не стоило появляться в НИИ и на фотоловушках природных заповедников. Его не объяснишь и не приручишь иначе…
Поэтому Белая Ведьма направила его в единственное место, где ждут, где заботятся и используют подобных ему.
Димитрос стал Митенькой.
Митеньку пригнали в Аппарат.
Аппарат находится в Сердце Родины.
Его ждал загон при обычном двухэтажном здании в центре русской зимы и пустоты. В загоне этом его будет преследовать запах овец, убитых странно; в загоне будет покоиться странная виселица, и изредка, благодаря своему дивному росту, будет он наблюдать поверх изгороди разных людей, и нелюдей, и черт-те что вообще, а также непостижимую троицу – Каенова, Майорова и Валетова, а реже прочего – ее, Белую Ведьму.
Кое-как свыкнуться со своим безнадежным положением ему помог хлеб забвения от пекаря, которого недостоин обитаемый мир. Порой за ним наблюдала чудовищная птица, парящая в небесах в оцепенелые дни; Валетов говорил, что птица эта в сорок раз больше обычной сороки и представляет собой летающий цыганский коллектив – следующую ступень эволюции homo sapiens.
Но Митенька все это совсем не понимал.
Митенька стал глупеньким.