– Мамины враги несколько раз пытались к ней приставать, когда она выходила здесь на пробежку. (У вас какой-то общий чат для врагов Теоны, да?..) Но я принял меры, и теперь мы бегаем на расслабоне… Ладно. Я бы и минуты вас не стал слушать, если бы не это… – Мальчик пальцем показал на отца, находящегося в ступоре. – Крипота какая-то, спит наяву. Это гипноз? Если научите меня вырубать людей так же, я не буду говорить, что вы меня домогались в Нескучном. (Я на отце пробовал только снотворное, но это опасно…) А вашу шизофазию, – Андрюша поднял смартфон, показал на иконку диктофона, – не услышит ни один суд. Сейчас вы дадите мне ваш телефон, я узнаю номер и свяжусь с вами… Ну?.. Ну же. Окей… Можете не говорить мне о маминых делах. Меня интересует больше второй вариант.
Димитрос молчал, палец его дрожал над контроллером, будто он готовился взять с места в карьер. Но Андрюша сидел как ни в чем не бывало, изучая телефон чужестранца.
Все пошло совсем не так… все совсем не так…
Он искал глазами хоть что-то, что помогло бы вырваться из душащих речей мальчишки, он увидел, как захлопнулись ставни едальни «Гирос» и смуглый хозяин, так и не закончивший анекдот, подмигнул инвалиду и оседлал велосипед…
– Бред про трех богов, которые вам дают силы, – это здорово, конечно. Будь вы одеты как бомж, я бы еще мог понять такую ебанутость. Но видок-то цивильный, речь связная, взгляд не стеклянный. Вы себе все как-то объяснили и верите в это, адекватно живете. Только не приносили греки этим богам людские жертвы. Бред. Они скотину резали. Помимо гипноза, вы мне объясните, – и тут голубые, как стекло, глаза мальчика странно замерцали, – почему три банки колы? Почему курите по три сигареты? В урне лежат три упаковки от хот-догов – почему?!
Димитрос стрельнул глазами в сторону чащи.
«Где ты, Владычица? Подай хоть слово, они взяли меня за бороду, я запутался!..»
– Куда вы смотрите? Там ваши подельники?
Димитрос заиграл желваками, ноздри его раздулись.
Картина была абсурдная, мужчина в инвалидной коляске чувствовал себя нашкодившим котенком перед этим юношей. Он будто в ловушке, будто узнал, что его хитроумная игра оказалась накрыта чем-то еще большим.
– Тише-тише… Я буду кричать и скажу, что вы себя плохо вели, грязный инвалид. Итак, вы сделали рукой вот так, – мальчик провел ладонью по воздуху, словно рисуя гору, – повторили три раза, и отец отключился. Почему – три?
– Это жест повеления. Всегда – триада. Госпожа – охотник – жертва. Беглец – преследующий – и мир вокруг них…
Димитрос посмотрел на задремавшего Виталия, изнеженного и не знавшего нужды и горя. Взглянул на мальчика, что умом мог бы стремиться к богам. «Современный русский ребенок – да, Госпожа? Он так быстро соображает, потому пресытился многими историями, фильмами и играми? Он уже все видел в новостях и прочел в интернете? Где же его мать? Мне нужна его мать, а унижаться перед этим выродком я не подписывался…»
На газоне рядом с ними пушистой волной запрыгала упитанная столичная белка. Димитрос перестал дышать. Вот оно. Ответ Госпожи, несомненно. Но что он значит? Где голос ее? Где повеление?!
И эхом донеслись старые слова проводника душ: «Больше нет демонов, ты в Аиде, коняга. Здесь только законы…»
Замерцали живодерским интересом глаза мальчишки.
Димитрос побледнел, а мальчик вдруг заржал:
– А-ха-ха-ха! Дошло! То есть… Охренеть!.. Так это моя мама вашу кобылицу подстрелила на Пелионе, да? Я заценил фото у вас; палево же – хранить такую улику. Тогда сходится: у мамы вообще пунктик против беременных зверей, поэтому она расстроилась… Вы серьезно чокнутый?.. Вы, может, владелец той лошади? Вы что, с островов сюда ринулись из-за нее, да? За нами следить, беседы говорить. Сэр, послушайте, – мальчик по-жабьи улыбнулся, – вы что, сэр, конееб?..
Пот катился по лицу грека. Давление поднялось, в ушах зашумело – или это сад за его спиной заговорил на первоязыке, как будто и не было никаких людей, как будто Владычица явилась на выручку? – криком вороны, шелестом листвы, запахами куцего леса – напомнила, зачем он здесь.
Не поддавайся ему, Димитрос. Ты знаешь, кто ты.
«Тебя нет».
Гнилое дитя убедит тебя, что ты сумасшедший, но ты знаешь, кто ты…
«И меня нет. Мне стерли память. Я не помню родных. Это были люди? Это были звери? Никого, и такого человека, как Димитрос, никогда не было, и до Аида ничего не было… И самое страшное, что в словах мальчишки жуткая правда…»
– Но я помогу вам, сэр. Возьму ваш паспорт, – Андрюша без опасений покопался в его сумке, – попрошу одного чувака пробить по базам. Узнаем, кто вы и откуда. – Мальчик подмигнул. – Может, вы отставной вояка с амнезией? Как-то же вы справились с отцом – это такая гомогреческая техника гипноза?.. Ладно, я звякну, тусанем здесь же, окей? А вы лучше вспомните, почему курите и жрете за троих. Это всяко проще, видимо, чем понять, что вы тут вообще затеяли. Вы нас зачем вообще привлекли?
– Семья жертвы, – даже не почел нужным скрывать Димитрос.