– Не, это глупости. Вы вовсе не к жертве подбираетесь. Вы болтовню развели, потому что на самом деле просите помощи. – Андрей похлопал могучего инвалида по плечу. – У вас голодный и потерянный взгляд, вам опека нужна, а не людей убивать. Вздернули, блин, веселого гида и деньги его забрали, телефон, документы…
Раздался звонок.
Виталий вырвался из плена: гипноз пропал, золото улетучилось за облака, нет заката, листва побурела. Грек услышал голос Теоны, мелко трещавший из телефонного динамика. Андрюша нагнулся и снял трос-замок: ты свободен до поры, безумный грек…
– Да, коть, да! – отец Андрея тер виски и морщился. – Скоро будем, мы в саду, под розарием… Андрей, пора. Извините!
– Всего хорошего, – натужно выдавил Димитрос.
– Так когда прибудет лошадь? – вставая на скейт, спросил с ухмылкой мальчик.
– Через неделю.
– Надо бы проведать… Я… – и тут мальчик сделал жест рукой, типа «позвоню», так понял Димитрос.
– Что за лошадь? – не понял отец, слегка пошатываясь и промахиваясь ногой мимо педали; в животе его было тепло, а конечности ныли и подрагивали, как после правильной йоги с инструктором.
Сын посмотрел на отца с деланым недоумением.
Уезжая, Виталий думал почему-то о том, куда грек складывает свой член. И еще белье… У них такие же трусы, как у нормальных, или там нет двух дырок для ног? И как это Виталий умудрился задремать? Все из-за щитовидки, решил он, надо проверяться, тяжелая осень, к иммунологу…
– Ты кто, на хер?
Теона поднялась, сжала сумку. Внутри баллончик «Антидог» – прыснуть в лицо или дослушать? До психа два метра. Насколько быстра его коляска? А если у него оружие?.. Черт с ним, со скейтом…
– Мы увиделись сегодня во второй раз, юноша вернул паспорт, – Димитрос достал свою папочку и выудил распечатку. – И, в общем, он поганец тот еще, но слово сдержал. Он нашел меня. Оказывается, я – бывший егерь одной заповедной зоны в Фессалии, если верить налоговой базе. К принудительному психиатрическому лечению не привлекался. Но последние пять лет недееспособен, опекуншей у меня выступает двоюродная тетка, но что-то я совсем ее не помню…
– И?
– Теона. Я понятия не имею, как оказался на рейсе Афины – Москва. Если верить вашему сыну, я могу уповать только на документы и факты. Единственное, в чем я уверен: я прилетел сюда, чтобы получить контейнер с мертвой лошадью, который отправил себе сам.
Женщина все-таки достала баллончик из сумки и попятилась. Быстро оглянулась: кого звать на помощь? Но, как назло, люди шли в другую сторону парка, и сначала на роликах прокатилось «кентервильское привидение» с пластиковыми цепями, затем показались два поддатых «зомби», благочинно несущих пиво в картонных пакетах.
Вот тебе и Хеллоуин.
Повернись и беги.
Но этот скейт… четыре колеса и доска, накрытая ладонью Димитроса. К скейту очень не хватало ее мальчика.
– Я долго думал о нашем первом разговоре с Андреем. Как он связал фото лошади с убитым гидом; что мой телефон и имя – вовсе не мои, а его; что моя амнезия, возможно, безумие… И еще эта моя дань числу «три». Андрей ведь не один подметил, что я ем и пью за троих! В тот вечер я не дослушал анекдот про ирландца и три «Гиннесса»… Я был сам не свой и определенно находился в помешательстве. Метался как безумный ночью по Нескучному, почти израсходовал запас хода, а ведь эта тачка держит пятьдесят километров. Я просил каждое древо соединить меня стволом и корнями чрез земную твердь с Владычицей, я ползал в траве, терял свои колеса и снова находил… В самой глубине молчаливого леса, вокруг которого Аид, я встал под беззвездным небом. И услышал лишь журчание ручейка, а Владычица молчала. И я прошептал, стараясь сам договорить конец этой мудрости, не в силах ждать Андрея еще неделю:
И вдруг скрипучий голос раздался из-за кустов шиповника и закончил анекдот:
–