— Понимаете, — наклоняясь через стол все ближе к следователю и поблескивая своими выразительными, восточного типа, глазами, пытался подоходчивей объяснить Пантюхову суть дела Роман Иоскерович. — В пример всем Боровца на собраниях ставил! Деловой, мол, золотой человек. Ордена достойный. А как деловым не будет, когда у наших с ним управлений одинаковые объемы работ, но ему выделяют сорок тракторов, а мне двадцать четыре! А трактора для нас всё: и качество работ, и производительность. И потом, слушай, дорогой, — мое управление под Москвой. Кому нужно южные трассы вроде Астара — Карадаг или Хушури — Батуми отдать? Ясное дело — мне! И дали уже, и прораба туда своего выслал — замеры производить. Вдруг гоп-стоп, отбирают эти ветки и передают Боровцу, — Роман Иоскерович, пытаясь расстегнуть овчинный полушубок, так рванул полу, что отскочила и запрыгала по паркету верхняя пуговица. — Я к Филиппову. Что такое? Почему сибирякам южные районы подкидываете?! Он так на меня посмотрел, — начальник третьего управления откинул назад голову, — и заявляет: «Боровец с этой работой справится, а ты — нет!» Почему же так, товарищ следователь? Где же мы тогда лучше справимся — под Иркутском, что ли?
Этот же начальник управления показал, что в его управлении за рацпредложения выплачивается не более четырех-пяти сотен рублей в год.
— У Боровца, однако, по нескольку тысяч, — обидчиво подчеркнул он.
— Изобретают, видно, получше, — подогрел его Пантюхов.
— Если так хорошо изобретают, почему трест ни разу не доводил информацию об их рацпредложениях до других управлений? Я вам официально заявляю — ни разу! — парировал Роман Иоскерович. — Выходит, нет у сибиряков больших открытий для обмена опытом.
Приобретать дорогие подарки для высокого начальства за чужой счет, похоже, вошло у управляющего в систему. В этом Леонид Тимофеевич убедился после разговора с начальником пусконаладочного управления Вострецовым.
— Вызвал меня Филиппов в декабре шестьдесят седьмого и говорит: «Надо к дню рождения главного инженера Главка купить японский диктофон», — не спеша, без понуканий, по первому же наводящему вопросу следователя принялся вспоминать начальник пусконаладочного. — Я ему: мол, денег нет. А он — «приобрети как-нибудь, я с тобой после рассчитаюсь». Ну что делать? — Вострецов испытующе взглянул на Пантюхова. — Взял у себя в управлении триста пятьдесят рублей в подотчет, время-то поджимает! Поехал со своим водителем в комиссионку на улице Чайковского и там купил диктофон японского производства за триста рублей. Привез в трест. Филиппов велел передать подарок его личному шоферу Костетову. — Начальник пусконаладочного подождал, пока Пантюхов допишет очередную строчку протокола. — Я и передал. — Вострецов погладил ладошкой левую слегка обезображенную следами давнего ожога щеку, — в магазинной упаковке вместе с копией товарного чека. А себе взял товарный ярлык.
— Деньги управляющий вернул? — Леонид Тимофеевич замер с поднятой ручкой.
— Ни копейки! — со скрытой обидой произнес начальник пусконаладочного. — Дважды, правда, Степан Григорьевич говорил, что, мол, я тебе там должен за диктофон, но после и говорить перестал, — Вострецов помялся. — Самому упоминать неудобно было. Сходил было к парторгу треста: так, дескать, и так, как бы вернуть свои кровные. А он мне: поговори сам с Филипповым. Я не стал. Да и к парторгу-то ходил потому, что жена запилила. С меня же бухгалтерия три сотни высчитала!
— Это был единственный случай, когда управляющий трестом обращался к вам с подобной просьбой? — уже собираясь заканчивать допрос, поинтересовался капитан.
— Да нет, — круглое пятно давнего ожога на левой щеке Вострецова стало совсем темным. — Право, не знаю, стоит ли об этом вспоминать, — как-то нерешительно протянул он.
— Вспоминать стоит обо всем!
— Ну... в шестьдесят восьмом юбилей заместителя министра Хмельнова был, — Леонид Тимофеевич удвоил внимание. — Филиппов спросил меня, как специалиста по радиотехнике, какой сейчас телевизор самый лучший. Я сказал: «Рубин-110» или «Темп-7». А он мне:
— Хорошо бы Хмельнову такой подарить! — Вострецов снова принялся тереть щеку.
— Хорошо-то, хорошо, — отвечаю. — Да где денег набраться — за диктофон японский едва с бухгалтерией рассчитался! Управляющий промолчал, но я-то намек понял — хочет, чтобы снова за мой счет! Нет уж, думаю, дудки. Второй раз не проскочит!
Главный диспетчер треста Миловидова, участвовавшая в приемке кабельной линии связи под Саратовом (к ней Пантюхов обратился по совету допрашивавшего председателя приемочной саратовской комиссии Ветрова), тоже поведала небезынтересные подробности.
— Про банкеты во время приемки спрашиваете? — игриво жмурясь, закинула ногу на ногу Хризантема Георгиевна. — А можно я закурю? — Пантюхов щелкнул автоматической зажигалкой.
