– Ты не первый и не последний человек, покинувший корабль, – отрезал я. – Предатели всегда были, есть и будут. Помнишь наш девиз? «Предательство наказуемо», – Эдвард покорно кивнул. Я поднялся с кресла и подошёл ближе. – Ты знаешь, что каждый побег – это риск для нас? Мы не можем быть уверены, что сбежавший никому не расскажет о наших планах, маршрутах, людях. Каждый участник банды – моя страховка, что всё останется в тайне и не пойдёт наперекосяк. Я – руководитель преступной группировки, Эдвард, даже если сейчас обстоятельства… – мне пришлось замолчать, когда в дверях остановилась Ева, сверля меня взглядом. Кажется, на последних фразах я значительно повысил голос.
Молчание это могло бы длиться целую вечность, если бы её не прервал парень, за что я был ему благодарен.
– Мисс Ярл, деньги я оставил на столе. Могу идти? – он поднялся, покачнувшись, и краем глаза взглянул на меня, внимательно отслеживая малейшие движения.
– Да, – бросила Ева, даже не глядя на несчастного. – Я позвоню, – по её голосу так легко было догадаться, что этому человеку она никогда больше не перезвонит!
Мы остались одни в звенящей тишине.
– Я думала, что ты больше не считаешь себя контрабандистом, – печально проговорила девушка. Я слышал в её голосе тщательно скрываемое презрение, и от этого хотелось уйти как можно дальше.
– Я десять лет отдал этому делу! Как, по твоему, после этого могу не считать себя…
– Ты хочешь вернуться в Хель? – прошептала Ева, перебивая меня. Я слышал, как дрожит её голос. На людях она всегда контролирует эмоции, видеть её слёзы – значит, оказаться в кругу тех людей, которым она по-настоящему верит. И всё же сейчас её глаза заблестели – испугавшись, я сделал несколько шагов к девушке. – Нет! – воскликнула Ева. – Ответь мне. Ты собирался вернуться на корабль?
– Хотел, да… – начал я, но меня прервал нетвёрдый голос Евы.
– Я простила тебя, а ты всё это время думал о возвращении в Хель? – она на секунду замолчала. – Сволочь ты, Райан, – и убежала из дома.
Аврора на несколько дней уехала к сестре Евы. В доме стояла гнетущая тишина, и она резала мне уши.
За окном – август.
Я смотрю на улицу и понимаю, что всё так же, как и десять лет назад.
Вокруг те же дома, из-за стекла смотрят те же люди. За это я и люблю такие улицы, такие переулки, как этот – время идёт, не смея щадить кого-то, но здесь всё остаётся по-старому. Новые соседи появляются крайне редко. Деревья медленно растут, закрывая своей тенью часть дороги, дома преображаются, но остаются старыми. Всё здесь напоминало мне о чём-то родном, до боли знакомом, чего я не мог понять и должен был отпустить.
Десять лет назад я только-только познакомился с девушкой, которую оставил ради своего дела. И теперь должен был сделать то же самое.
– Мне… так жаль, – прошептал я, и сам не узнал свой голос. Ева вернулась домой только к вечеру, но я всё ещё не был готов к разговору.
– Тебе всегда жаль, – Ева прикрыла глаза. Мы снова сидели на кухне, как в самый первый день моего появления в доме. Я стучал пальцами, сидя на за столом, Ева держалась достойно, хоть и на подоконнике. Подальше от меня. Снова. Я чувствовал что-то похожее на дежавю. – Только никогда не бывает достаточно жаль, чтобы ты извлёк урок из ошибки, никогда не бывает достаточно жаль, чтобы не повторить её снова, – я молчал, не смея произнести ни слова. Сейчас говорит она. Не обвиняет меня, а лишь констатирует факты. После её пылкой речи мне останется только оправдываться. – С тобой я пережила много счастливых моментов, только боли было не меньше. У меня родилась дочь, но воспитывать её пришлось одной. Ты отдал мне дом, но жить в нём тоже пришлось без тебя. В конце концов, всё сводится к этому. Для тебя твоё дело дороже людей. Так было и будет всегда. Тебе почти тридцать, Август, но ты до сих пор не определился, чего хочешь от жизни. И я ничего не изменю.
Я ждал другого. Криков, жестоких обвинений, того, что меня сразу же выставят за дверь. Это я бы пережил. Но тихий и совершенно спокойный голос Евы обескураживал. Я не собирался защищаться, потому что знал, что каждое слово девушки – чистая правда.
– Я хотела бы, чтобы ты изменился, Август, – снова заговорила она, но уже совсем иначе, подводя разговор к концу. – Но если ты сейчас останешься, связь между тобой, мной и нашей дочкой станет сильнее и прочнее. И разрывать её будет очень тяжело и смертельно больно, – да, к этому всё и шло. Я должен уйти.
– Мне уйти сейчас? – переспросил я, хотя всё и так было ясно. Ева кивнула. Я поднялся со стула и направился к выходу, а девушка подрагивающими руками вручила мне сумку. Я принял её, стараясь не касаться холодных рук. – Что ты скажешь Авроре?
– Дочь привыкла к твоему отсутствию. Сейчас, пока она не слишком привязалась, объяснить будет проще.
Мы молчали, пока стояли у порога, но через одно мгновение я уже стоял за дверью, набросив на плечи плащ. Меня ждала прохладная звёздная ночь, пустые улицы и пристань за городом. Пора возвращаться к старой жизни.
