Он никому не говорил об этом, но никто и не спрашивал. Я же просто не имел права задавать такие вопросы после всего, что Август для меня сделал, это было бы верхом неблагодарности. Так что я решил успокоиться и не придавать этому значения. У каждого из нас когда-то была своя жизнь, о которой остальным известно совсем немного. Тем более, что если всё получится, команда останется для меня в прошлом.
– Доброе утро, – я сдавленно улыбнулся, открыв дверь частной клиники на одной из улиц на краю города. – Алексей Романов. Ампутация ноги и пластическая операция, – девушка за столом поздоровалась, кивнула и поискала мою фамилию в своих записях.
– Проходите в тринадцатый кабинет, пожалуйста. Доктор вас ожидает, – она приветливо улыбнулась и показала мне в конец коридора. Я старался выглядеть как можно спокойнее, хотя, скажу честно, получалось не очень. Меня бросило в дрожь, когда на двери кабинета я увидел табличку «13», и ощутимо затрясло от характерного запаха лекарств.
На следующий день, когда получили результаты всех анализов, доктора начали подготовку, а я лежал на операционном столе с закрытыми глазами, боясь даже пошевелиться. Страх овладел мной, заставил остальные эмоции притупиться вместе с голосом разума. Что будет со мной, когда я выйду из клиники совершенно другим человеком?
Сможет ли кто-то принять меня без правой ноги и с другим лицом?
Я в своём печальном детстве любил целый мир, но этого никто не понял. Пришлось выучить понятие ненависти. Лучшие и чистейшие чувства я прятал в глубине сердца, боясь, что и их не поймут. Говорил правду – мне не верили, тогда я и начал лгать. Я видел, как другие становятся счастливыми, не зная ничего о жизни, легко пользуясь тем, чего я безуспешно пытался добиться. Во мне родилась, выросла и стала родной тоска. Не отчаяние, которое лечится врачами, а бессилие. Страшная, пустая и холодная тоска, спрятанная за милой улыбкой и тёплой вежливостью.
Я умел прощать, доверять и уступать – это давалось мне гораздо лучше, чем спорить и доказывать своё. Но детство закончилось слишком быстро и неожиданно. Отец с мачехой от меня отказались, понимая, что я не оправдаю их ожиданий, и всё же из дома я бежал по своей воле, устав от постоянных упрёков и криков. Тогда у меня и появилась новая семья – Хель. Я многому у неё научился.
Не нужно слишком часто прощать людей. Не нужно слишком часто уступать им и наивно доверять. Даже если очень любишь. Даже если придётся переступить через себя.
Наверное, из-за этого может показаться, что я – какой-то бездушный человек, но это не так. Нет. Я терпеть не могу людей, которые слишком категорично относятся к окружающим. У которых есть принципы, через которые они не переступят ни при каких обстоятельствах. Нужно уметь прощать, уступать, быть готовым к компромиссам, но во всём знать меру. Научиться размышлять и анализировать. В конце концов, думать о последствиях!
Через несколько дней я вернусь домой и пойму, был ли прав, когда покинул фрегат и команду. А сейчас анестезия берёт своё.
– Считайте от десяти до одного. Медленно, – я, прислушиваясь к звукам вокруг себя, хриплым голосом начинаю обратный отсчёт: «Десять. Девять. Восемь. Семь. Шес…»
Раньше я не понимал, сколько теряю, отрекаясь от родного города, где родился и вырос.
Он слишком сильно отличался от оживлённых мегаполисов, которые я видел постоянно. Родной был тихим и зелёным, дарящим ощущение тепла. Он просыпался на рассвете и застенчиво улыбался жителям, приветствовал путников и освещал солнцем юных девушек. Он засыпал ночью и выпускал в это время лишь редких людей.
Я начинаю говорить совсем как Орфей… Меня это напрягает, но почему-то здесь, в городе, где мне известна каждая улица, каждое дерево и сломанный забор, хочется говорить именно так.
– Аполлон, не забудь про Нарциссу. Я уже позвонил знакомому из города, он сообщит ей обо всём, как только она выйдет из больницы. Заберите её. Сегодня вас будет ждать клиент, я всё записал. Задание не сложное, надеюсь, справитесь без меня. Раз в три дня буду звонить, так что будьте готовы после полуночи, – я лихорадочно размышлял и вспоминал, что ещё хотел сказать. Парень в ответ только с улыбкой кивал. Конечно… Он прекрасно понимал, что будь на корабле кто-то другой, более достойный, Аполлон остался бы в стороне. – Не забывайте ничего, Аполлон. Я на вас рассчитываю. Вернусь, как смогу, – кивнул и попрощался с остальными, спускаясь с корабля в лодку, на которой собирался доплыть до берега.
Я должен был быть в городе только через три дня, как сказал Питер, но важных заказов пока не было, а отправляться куда-то далеко смысла не было. Что ещё важнее – я плохо себя чувствовал и желал как можно скорее увидеть брата.
