– Нет, Август, когда-нибудь я всё-таки сломаю тебе нос, что бы там ни говорила мама, – я узнал рассерженный тон Питера из-за двери и ясно улыбнулся. Вошёл в дом, словно хозяин, сел за кухонный стол, не переставая улыбаться. Брат меня смешил одним своим видом. Он был весь в электродах, а из кармана торчал портативный регистратор, но чего стоило выражение лица!
– Смотри, не лопни, – бросил он, со звоном поставив на стол передо мной чашку с горячим чаем. – Может, для тебя это было тайной, но неделя – это семь дней. Семь, Август. Не четыре.
– Какой у меня гостеприимный брат, – рассмеялся я. – Просто чудо.
– Да. А ещё мудрый, обаятельный, добрый и с прекрасным чувством юмора. А главное – скромный, – он тоже не сдержал улыбки и уже расслабленно опустился на стул напротив меня, закашлявшись. – Так почему тебя принесло так рано? Раньше не замечал такого рвения к семье, – я пожал плечами и нахмурился.
– Ты чем-то занят?
– Нет, что ты! Я целыми днями только и делаю, что сижу у окна и жду твоего появления.
– Не знаешь, я всё ещё в розыске? – спросил я шёпотом, словно здесь кто-то мог нас услышать.
– Знал, что спросишь, специально проверил. Никакой информации об Августе Райане. Вообще, – Питер удивлённо посмотрел на меня.
– Правда? Это великолепно! – я победно улыбнулся. – Значит, никто не будет нам мешать, – брат закатил глаза.
– Знаешь, это странно. Ты ведь говорил, что недавно сбежал из тюрьмы? – мне показалось, что Питер очень взволнован.
– Наверное, им надоело пугать народ, – я развёл руками и улыбнулся. – В любом случае, я уже к такому привык.
– Зато я – нет! – возмутился Питер. – Не хочу быть сообщником… а чего, кстати? Что ты собираешься делать?
– Мы, – я выделил первое слово и поймал гневный взгляд брата, – собираемся найти друзей моего отца.
– Зачем?
– Я думаю, у них есть что-то… насчёт меня. Может, какие-то указания, – ответил я. Честно говоря, я ещё и хотел расспросить, как отец пришёл к мысли стать контрабандистом и почему так настаивал на том, чтобы я продолжил его путь. Только говорить об этом Питеру не хотелось.
– Послушай… – у брата был такой тон, будто он и без моих пояснений всё правильно понял. – Ты сомневаешься в правильности своего выбора. Допустим, что я понимаю причину, хотя это вообще не так. Десять лет всё было нормально, а сейчас что-то в голове щёлкнуло, – я собирался возразить, но брат поднял руку, продолжая говорить. – Допустим, что я тебя понимаю, – повторил он. – Но если тебе кажется, что это неправильно, не проще ли просто оставить это дело? Не заниматься поисками неизвестных людей, а просто положиться на себя. Поверь мне, это гораздо разумнее.
Я вскочил со стула, расплескав по столу чай и не находя себе места. Ещё несколько минут молча бродил из угла в угол под усталый и снисходительный взгляд брата.
– Я не могу так, – сказал в итоге, остановившись и посмотрев ему в глаза, надеясь на мудрый ответ. – Идиотское решение, знаю, но я…
– То, что ты идиот – не оправдание, а проблема. Держи себя в руках сам, иначе придётся мне, – сказал он, указав мне на стул. Я послушался и, успокоив внутреннюю тревогу, опустился напротив брата. – Почему у меня такое чувство, будто ты хочешь сказать что-то, что я не хочу услышать? – прищурился Питер.
– Опыт? – усмехнулся я. – Просто… целых десять лет, представляешь? Я столько времени отдал этому делу. И пойми, Питер, я не считаю, что поступил неправильно. Я… был счастлив, просто сейчас наступили не самые лучшие времена. Я хочу понять, что помогло отцу не сдаться. Чем он… вдохновлялся, когда было тяжело. Может, это получится у меня.
– Хочешь сказать, ты не собираешься уходить из группировки?
– Именно, – я улыбнулся в ответ на хмурый взгляд Питера. – Так ты поможешь?
– В нашей истории ты главный злодей. А я добренький парень с опасным недугом, которому суждено прожить свою жизнь во благо общества, – я поднял брови и удивлённо посмотрел на брата. Он, вопреки моим опасениям, просто рассмеялся. – Побегать не получится, так хоть в чём-то интересном поучаствовать есть шанс. Я с тобой, братишка.
Одиннадцать с половиной секунд – много ли это?
Мало.
Но просто безумно много, когда не можешь больше дышать из-за раны в лёгком. Когда от нехватки кислорода и от боли кружится голова, а темнота поглощает всё вокруг. Отключается сознание, желая защитить тело, но становится только хуже.
Я закрывала глаза и слышала отчётливый голос Августа, собственный шёпот, взволнованного Орфея и шум прибоя. Я видела, как быстро становится красной одежда и просыпалась от собственного ужаса, захватывающего разум.
Но прошло три недели с тех пор, как я оказалась в больнице. Меня выписали с аккуратным шрамом на груди, убедительными наставлениями и бессонницей. Поздно утром, когда уже закончился обход, я растерянно спустилась с крыльца и вышла с территории больницы, добрела до парка – даже не вспомнить теперь, как именно – и опустилась на траву. Почему-то мне и в голову не пришло, что можно сесть на скамейку. Тогда все действия совершались сами по себе, а мысли толпились у чего-то другого, более важного.
