Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Я увидел знакомые зелёные глаза, подозрительно разглядывающие меня. Вьющиеся русые растрёпанные волосы, ямочки на щеках и миловидное личико. Кажется, будто она совсем не изменилась, но, разглядывая её внимательно, понимаю, что это не так. Герда очень изменилась.
Когда я ушёл из дома девять лет назад, сестре было три года, мне – девятнадцать. Именно из-за неё я задержался в этом городе ещё на год, а не сбежал в совершеннолетие, как планировал. Я ужасно скучал, но ничего не мог поделать – с семьёй оставаться дальше не представлялось возможным.
Девочка фыркнула и снова захлопнула дверь.
– Вы не похожи на почтальона.
– Герда… – тихо сказал я, прислонившись в двери. – С днём рождения, – я улыбнулся и достал из рюкзака коробку. Подарок был куплен ещё до того, как я взял билет на поезд и приехал сюда. Мольберт, краски и кисти, даже аккуратно сложенные, с трудом поместились в мой небольшой рюкзак. – Вот подарок. Можешь посмотреть, – добавил я, и двери вновь распахнулись, а глаза девочки загорелись.
– Что там? – взволнованно прошептала она, не решаясь взять коробку.
– Открой, – улыбнулся я, протягивая ей подарок. Она чуть дрожащими руками развязала красную ленту и раскрыла коробку, удивлённо ахнув.
– Это мне? – она взглянула на меня с безумной надеждой, оторвавшись от подарка. Я кивнул. Девочка покачала головой, будто всё ещё не верила, а через несколько секунд пригласила меня войти, отходя в сторону.
– А от кого этот подарок? – спросила она, поставив передо мной чашку с чаем и опускаясь на стул напротив.
– От меня, – Я сделал один глоток и продолжал внимательно разглядывать не только сестру, но и дом. И был прав, потому что он был ужасным не только снаружи, но и внутри. Старая, обшарпанная мебель, кухня будто сделана ещё в прошлом веке, лестница, я уверен, скрипит так, что девочка боится оттуда спускаться по ночам. А об окнах и вовсе говорить стыдно – они пропускали холод, так что Герде приходилось ходить по дому в тёплой одежде, чтобы не замёрзнуть.
– А кто вы? – девочка нахмурилась. Конечно, она не помнит меня, но я всё же надеялся, что в её памяти всплывёт хоть что-то из раннего детства…
– Смотри, – достал из рюкзака бумажник и маленькую фотографию, на которой был изображён я, держащий на руках маленькую Герду и ясно улыбающийся. Правда, теперь меня на этой фотографии почти невозможно узнать – пластическая операция и протез сделали своё дело.
– Это ты? – девочка, нахмурившись, посмотрела на меня, а когда я кивнул, снова обратилась к фотографии, вглядываясь в лицо ребёнка у меня на руках. – А это… – она удивлённо подняла голову, будто прекрасно всё понимала, но боялась сказать это вслух.
– Это ты. Не узнаёшь?
– У меня тоже была такая фотография, – едва слышно прошептала Герда.
– Была? – нахмурился я. Сестра печально кивнула и пояснила:
– Мама сожгла её, когда я стала задавать слишком много вопросов, – она опустила глаза, разглядывая свои руки. Я сглотнул и наклонился чуть ближе.
– Ты знаешь, кто я? – мы говорили тихо, будто кто-то мог нас услышать. Хотя теперь уже было ясно, что кроме нас в доме никого нет. Герда снова посмотрела на меня, размышляя, стоит ли отвечать. В итоге всё-таки растерянно кивнула.
– Мой брат? Только ты на себя так не похож… – это был скорее вопрос, чем утверждение, так что я подтвердил её догадку. – Что с твоей ногой? – она кивнула на оголившуюся ногу и протез.
– Рак. Пришлось ампутировать ногу, – я печально улыбнулся и поправил брюки. – И знаешь… я ведь сбежал из дома из-за родителей. Прожил здесь так долго, как мог. Но вскоре им это надоело, пришлось уехать.
– А теперь? – Герда любопытно наклонила голову. У меня тоже была эта привычка – не один раз из-за этого разбивались чашки и шипела от боли Хельга, вырывая свою ладонь из моей цепкой хватки, твердя, что я так могу переломать ей все пальцы.
– А теперь вернулся, чтобы увидеть тебя, – с осторожной улыбкой сказал я. – Потому что очень скучаю.
***
– Алек, а ты останешься? – протянула девочка, когда мы гуляли по городу. Это сокращение моего имени было, наверное, самым понятным, так что мне пришлось к нему привыкнуть. Я старался не думать о Хельге, но получалось, честно говоря, не очень.
Герда сидела у меня на плечах, сомкнув руки в замок и болтая ногами. Мы смеялись весь день, заходили в кафе, согреваясь после мороза, ездили в парк. Мне постоянно казалось, что из глаз вот-вот покатятся слёзы, настолько я был счастлив. Я боялся, что Герда не сможет поверить мне, не станет делиться чем-то важным с человеком, который только несколько часов назад появился в её жизни, но боялся зря. Потому что она, наверное, тоже чувствовала связь, которая нас объединяла.
– Не могу, – с трудом выдавил я, не представляя, какой будет реакция сестры. Она несколько секунд молчала, а потом неожиданно выдала:
– Тогда я поеду с тобой, – и голос её был настолько серьёзным, что у меня не было даже мысли, что можно рассмеяться и отказаться от этой идеи.
