— Нужна не вся кровь, а лишь жалкие капли. На днях бы ты пропала, ожидая собственной участи в нашем доме, все бы бросились тебя искать, но все попытки бы провались, потому что девочки вместе с Мориной приготовили зелье, которое заблокировало бы не только твою магию, но и твою энергию. Ты оказалась бы как будто несуществующей на свете, а после обряда ты и вправду бы исчезла навсегда- любезно просвещал меня Керс.
Каждое его слово било наотмашь и раскаленным железом горело внутри.
— Как вы обошли родовую клятву? — с искренним любопытством спросил Нортон.
— У меня нет рода, мне некого призывать в свидетели. Вся моя семья — это сестры.
— Но клятва должна действовать на всех одинаково! — возразила я.
— Мои родители от меня отказались, отрезали связь с родом. Еще в детстве, не зная значения этой клятвы, я давал ее направо и налево. А потом впервые обрадовался своему сиротству: это был вечный козырь в рукаве.
Просто и понятно, оставалось только одно:
— Зачем вы убили Серого?
— Он все выл, пока ты витала между мирами, и мешал девочкам спать по ночам, — равнодушно ответил он и замолчал. Все было сказано.
— Уведите, — коротко приказал Нортон, поняв, что рассказ окончен. Белых пятен не осталось. Штондт и Морган вышли вместе с Керсом, оставив нас с Рэмианом наедине.
— Ты отдашь мне письмо брата? — спросила я.
— Оригинал — только после суда, а сейчас могу позволить тебе его прочесть и даже сделать копию.
— Пожалуй, я прочитала бы его сейчас.
Нортон достал из внутреннего кармана камзола маленький конверт из плотной, очевидно, гербовой бумаги. Роди всегда и во всем любил основательность. Письмо несколько отличалось от многочисленных посланий, которыми меня забрасывал помешавшийся от любви ко мне брат, своим тревожным тоном и недосказанностью, сквозящей в каждой строчке.
"Дорогая Амалия! — узнаю с первых строк его упрямую привычку называть меня полным именем. — В свете открывшихся мне не так давно изысканий я полагаю, что для тебя опасно будет находиться без мужской опеки. Я не могу тебе прямо сказать, о чем идет речь, но ты должна поверить мне на слово: все очень серьезно. Забудь про свою нелепую работу и возвращайся домой вместе со мной. На днях я заеду к тебе узнать твой ответ и, смею надеяться, ты как следует подумаешь обо всем. С надеждой на твое благоразумие, любящий тебя Александр де Вэльс".
Я молча отдала письмо Нортону, ничуть не желая обзаводиться его оригиналом. Я как будто поговорила с братом, искренне считавшим себя лучшей кандидатурой на роль моего мужа. Иногда мне кажется, что он любил не меня, а наше блестящее положение богатых столичных аристократов, а я нужна ему была как отвечающая всем его высоким требованием кукла. Куклы не должны беспокоить хозяина, и он пытался перевоспитать меня.
— Лия, ты бледная, как смерть. Может, воды? — обратился ко мне ни на шутку испуганный Нортон.
— Мне бы лучше бокал вина, — попросила я лучшее успокоительное на свете.
— У меня только самогон, — развел он руками.
— Давай самогон, — вяло согласилась я.
— Ты уверена? Он очень крепкий! — предупредил заботливый маг.
Я промолчала. Чем крепче, тем лучше, — это же очевидно. Меня предали и растоптали, моя жизнь — жалкая иллюзия, а окружающие люди — серые тени, которые мне приснились. Я хочу все забыть или забыться самой. Самогон — самое то в таких тяжелых случаях.
Нортон отдал мне свою маленькую походную фляжку. Я открутила крышку и сделала большой глоток, не слушая никаких его предупреждений. Страшный огонь обжег мое горло и раскаленной лавой спустился ниже, притупляя мою боль.
— Спасибо, — вернула я чудесное лекарство полковнику. — Скажи, а тебе интересно было наблюдать за мной, задавать свои вопросы, зная все ответы? Ты с удовольствием пытался мне приручить, завоевывая мое доверие? Кого вы играли, господин Нортон? Какой вы на самом деле?
Нортон дернулся, будто я влепила ему пощечину, хотя я всего лишь задала волнующие меня вопросы.
— Лия, это было необходимо. Мне очень жаль, что Керс оказался таким подлецом, но иначе я поступить не мог: на кону стояло слишком многое. Я никогда не притворялся перед тобой ни в чем и ни словом тебя не обманул. Ты очень мне нравишься, и я хотел бы снова заслужить твое доверие. Прости меня, пожалуйста.
Как искренне звучали его слова и как мне хотелось верить, но я не могла. Каждый раз, когда я доверялась хоть кому-нибудь, все оборачивалось для меня трагедией. Роди, Керс, Аника, Джинни, Морина… Не хочу больше пополнять этот список. Наверное, что-то во мне начало умирать в этот промозглый вечер, поэтому я ответила прямо:
— Мне не за что тебя прощать: ты сделал то, что был должен, полковник. Во мне сейчас говорит обида и злость, но я ничего не могу тебе обещать. Мне нужно время.
— Я понимаю и готов ждать столько, сколько потребуется, — твердо пообещал Нортон.
— Я могу забрать Серого, или он тоже нужен для следствия? — собравшись с духом, попросила я.
— Видишь ли, — замялся полковник, — он выглядит не очень. Девочки знатно над ним поизмывались.
— Я хочу похоронить его в лесу. Пожалуйста!
