Затем поднялась на ноги сестра Модестия, которая была второю по старшинству. Поместившись тоже посередине капитула, она взяла игральную кость и положила её на скамью, после чего взяла также пять зёрнышек самого мелкого проса и положила их на пять очков кости, предназначив для каждого очка по одному зёрнышку. Вслед за этим, приподняв подол своего одеяния сзади и обратившись тыльной частью к скамье, на которой лежала игральная кость, она произвела тыльным отверстием такой громоподобный и страшный выстрел, что перепугала насмерть и викария и сестёр. И этот выстрел, не говоря уже о том, что он вырвался из заднепроходного отверстия с величайшим грохотом, был направлен с таким умением и искусством, что зёрнышко, лежавшее на среднем очке, осталось на своём месте, тогда как остальные четыре бесследно исчезли, так что никто их больше не видел. Этот подвиг показался викарию и монахиням не менее выдающимся, нежели первый, но все сохраняли спокойствие, дожидаясь, что за доблесть будет явлена им сестрою Пачификой.
Последняя, поместившись также посередине капитула, свершила подвиг отнюдь не старушечий, но женщины отважной и мужественной. Ведь она извлекла из-за пазухи жёсткую рыбью кость и подбросила её вверх, вслед за чем стремительно подняла подол своего одеяния и поймала эту кость между ягодиц, которые сжала с такой силой, что измельчила кость на куски и растёрла их в порошок, до того мелкий, что мельче и не бывает. Викарий, отличавшийся благоразумием и рассудительностью, принялся вместе с монахинями подробнейшим образом обсуждать доблестные деяния всех трёх соревнующихся сестёр, но, обнаружив, что единомыслие на этот счёт совершенно недостижимо, отложил на время вынесение окончательного приговора. И, так как они не могли отыскать в своих книгах, как с этим делом покончить, викарий оставил его нерешённым, и оно остаётся таковым и поныне. Посему, высокомудрые дамы, вам предоставляется вынести свой приговор, каковой, принимая во внимание исключительную важность этого дела, сам я вынести не дерзаю.
Сообщённая Бембо сказка рассмешила больше мужчин, чем дам, ибо, побуждаемые стыдливостью, они склонили головы долу и не смели поднять их. Но мужчины - те возвращались то к одной, то к другой подробности рассказанной сказки и испытывали при этом немалое удовольствие. Видя, что мужчины бесстыдно хохочут, а дамы недвижны, словно мраморные изваяния, Синьора повелела всем замолчать и прекратить неуместный долее смех, а Бембо, последовав установленному порядку, прочитать положенную загадку. И он, который вдосталь наговорился, повернулся к прелестной Лауретте и произнёс: "Теперь не кому иному, как вам, синьора Лауретта, подобает предложить нам загадку. Если мы угодили вам в одном вашем деле, то не хотим угождать и в другом". И Лауретта, которой не хотелось вступать в препирательства, тем более, что она не выполнила возложенной на неё обязанности, весело и живо произнесла нижеследующее:
Все заявили, что предложенная Лауреттой загадка нисколько не хуже замечательной сказки Бембо. Но, так как загадку поняли лишь немногие, Синьора повелела Лауретте, чтобы та растолковала её. И Лауретта без всякого промедления сказала так: "Два человека вознамерились распилить толстое-претолстое бревно. Один взял в руки крепкую, остро отточенную пилу и взобрался наверх; другой, который остался внизу, смазал её маслом, после чего вставил в щель на бревне, и оба стали водить пилой вверх и вниз, пока не закончили своего дела". Всем очень понравилось остроумное и тонкое истолкование отменной загадки и, когда все успокоились и умолкли, Синьора приказала Эритрее приступить к изложению её сказки, и та сразу же начала говорить.
Принято считать, милейшие дамы, что есть свои достоинства у слов, трав и камней; камни, однако, превосходят достоинствами травы и слова, как это яснее ясного покажет вам моя предельно краткая сказочка.
