Рагуза {128}, достопочтенные дамы, знаменитейший город Далмации, расположен у моря, и невдалеке от него лежит островок, обычно именуемый Средним островом, на котором находится хорошо укреплённый и на славу построенный замок, а между Рагузой и названным островом из моря поднимается небольшая скала, где нет ничего, кроме маленькой церковки и примыкающей к ней крытой досками хижины. Из-за бесплодия этого места и нездорового воздуха никто там не жил, кроме монаха Теодоро, который, замаливая свои грехи, благочестиво служил в этом храме. Не имея средств для поддержания своей жизни, он порою переправлялся в Рагузу, порою на Средний остров и собирал там подаяние. Случилось так, что, будучи как-то на Среднем острове и, по своему обыкновению, побираясь и моля, чтобы ему подали хлеба, он обрёл нечто такое, чего никогда не помышлял обрести. Ибо с ним повстречалась прелестная и очаровательная юная девушка по имени Маргарита, которая, увидев, как он хорош собою и статен, сочла про себя, что такому мужчине больше пристало предаваться земным удовольствиям, чем томить себя в одиночестве.
По этой причине Маргарита с такой горячностью заключила его в своём сердце, что дни и ночи думала только о нём. Монах, который ещё ни о чём не догадывался, по-прежнему продолжал побираться и часто приходил в дом Маргариты и просил милостыню. Охваченная любовью к нему, она никогда не отказывала ему в подаянии, но всё ещё не решалась признаться в любви. Но любовь, которая опекает всякого, кто охотно следует её правилам, и никогда не упустит подсказать ему путь к осуществлению его заветных мечтаний, придала ей недостававшую смелость, и, обратившись к монаху, она сказала: "Брат Теодоро, единственная услада моей души, томящая меня страсть такова, что, если вы не поможете мне, вам придётся вскоре увидеть меня бездыханной. Пылая любовью к вам, я больше не в силах противиться любовному пламени. И, дабы вы не стали причиною моей смерти, поторопитесь помочь мне". Произнеся эти слова, она горячо заплакала. У монаха, который всё ещё не догадывался, что она его любит, от этого признания помрачился рассудок, как у помешанного.
Немного успокоившись и собравшись с мыслями, он заговорил с Маргаритой, и их разговор был таков, что, отложив в сторону помышления о делах небесных, они углубились в дела любовные: теперь им только и оставалось, что изыскать способ беспрепятственно встретиться наедине и утолить обуревавшие их желания. И вот юная девушка, находчивая и рассудительная, сказала: "Не тревожьтесь, любовь моя; я знаю, как нам следует поступить и чего держаться. А поступить нужно так: этой ночью, спустя четыре часа после наступления темноты, вы поставите зажжённый светильник у окна вашей хижины и, увидев его, я не замедлю направиться к вам". Теодоро на это заметил: "Как же ты сможешь, душенька, переплыть море? Ты ведь знаешь, что ни у тебя, ни у меня нет лодки для переправы, а отдаться в чужие руки было бы опасно как для чести, так и для жизни нашей". Девушка отвечала: "Ничуть не тревожьтесь. Предоставьте мне заботу об этом, ибо я найду способ явиться к вам, не подвергая опасности ни нашу жизнь, ни нашу честь. Увидев у вас в окне свет, я переправлюсь к вам вплавь, и никто не узнает о наших делах".
Теодоро возразил: "Существует опасность, что ты захлебнёшься в воде и погибнешь. Ведь ты юная девушка, и дыхание у тебя слабое, а путь долог, и легко может случиться, что ты начнёшь задыхаться, и тогда тебе не спастись". - "Я не боюсь, - ответила девушка, - что у меня не хватит дыхания; ведь я плаваю так, что могу поспорить с любою рыбой". Видя, что воля девушки непреклонна, монах, в конце концов, уступил, и, когда пала непроглядная тьма, зажёг, как уговорились, светильник. Приготовив белоснежное полотенце, он с величайшей радостью стал ждать желанную девушку. А та, увидев свет, также обрадовалась и, сняв платье, разувшись и оставшись только в рубашке, направилась к берегу моря, где, скинув и её с себя и обмотав, как принято в тех краях, вокруг головы, бросилась в море и поплыла; и так ловки и проворны были движения её рук и ног, что меньше чем за четверть часа она достигла хижины монаха-отшельника, который её поджидал. Увидев девушку, он протянул ей руку и повёл в свою хижину с прохудившейся крышей.
