И, распалившись, они затеяли нескончаемый спор, причём пре Папиро, не желая отступать перед доводами юноши, повернулся к тем, кто сидел за столом, и сказал: "Скажите, братья и сыновья мои: когда в ночное время у вас происходит что-нибудь важное, когда спешно требуется кого-нибудь исповедать, причастить или совершить какое иное таинство, необходимое для спасения души, не обращаетесь ли вы не медля к священнику?" - "Разумеется, так". - "И что прежде всего вы делаете? Не стучитесь ли к нему в дверь?" - "А то как же!" - "И не говорите ли вы после этого: "Поскорее, поскорее, мессер, поднимайтесь с постели и приходите поскорее дать святые дары больному, который при смерти?" Крестьяне, которым на это возразить было нечего, подтвердили, что всё, что он говорит, чистая правда. "Итак, - сказал пре Папиро, - священник по-латыни именуется отнюдь не presbyter, но prestule {165}, и никак не иначе, потому что он поспешно приходит помочь больному. Впрочем, хочу, чтобы на первый раз твоя ошибка была тебе прощена. Но, сделай милость, скажи, как по-латыни постель?" Пирино мгновенно ответил: "Lectus, torus" [166]. Услыхав этот ответ, пре Папиро сказал: "Ах, сын мой, ты впадаешь в непростительную ошибку, и наставник твой учил тебя заведомой чепухе". И повернувшись к отцу Пирино, проговорил: "Когда усталый вы возвратились с поля домой, Джанотто, то, поужинав, не говорите ли вы: хочу лечь отдохнуть?" - "Конечно", - отозвался Джанотто.
"В таком случае, - заключил священник, - постель прозывается reposorium" {167}. Все как один подтвердили, что это, и вправду, так. И Пирино, который насмехался про себя над священником, не смел противоречить ему, опасаясь прогневить родичей. А пре Папиро, продолжая, спросил: "А как будет стол, за которым едят?" - "Mensa" [168], - ответил Пирино. Тут пре Папиро обратился ко всем собравшимся: "Ну и ну, до чего же без толку потратил Джанотто деньги, а Пирино - время! Ведь в латинских словах и грамматических правилах он несведущ, как новорождённый, ибо стол, за которым едят, носит название gaudium [169], а не mensa, поскольку, пока человек сидит за столом, он пребывает в радости и веселии". Всем присутствовавшим это разъяснение пре Папиро показалось заслуживающим похвал, и всякий выразил священнику горячее одобрение, считая его необыкновенно учёным и образованным. На свою беду, Пирино был вынужден уступать невежественности священника, ибо его собственные кровные родичи отняли у него возможность отстаивать свою правоту.
Между тем пре Папиро, видя, что окружающие столь щедро расточают ему похвалы, напыжился и распустил хвост, точно павлин, и, изрядно повысив голос, сказал: "А как по-латыни кошка, сын мой?" - "Feles" [170], - ответил Пирино. "Ах, козлище, - возразил священник, - она называется saltagraffa, потому что, когда ей протягивают хлеб, она стремительно прыгает, накидывается на него лапою, хватает его когтями и сразу же убегает" {171}. Деревенские жители были исполнены изумления и восхищения и внимательно вслушивались в бойкие пояснения и разъяснения пре Папиро и всё больше и больше укреплялись во мнении, что он, и впрямь, учён, как никто. Вернувшись снова к вопросам, священник промолвил: "А как зовётся огонь?" - "Ignis" [172], - ответил Пирино. "Как это ignis"? - сказал на это священник, и, обернувшись к собранию, продолжал: "Если, братья мои, вы принесли домой мясо с намерением его съесть, как вы с ним поступаете? Не приготовляете ли его в пищу?" Все ответили утвердительно: "Так вот, - заключил отважный священник, - огонь называется по-латыни не ignis, а carniscoculum [173]. "Но, скажи мне, Пирино, а как зовётся вода?" - "Lympha" [174], - ответил Пирино.
"Горе мне с тобой, да и только, сын мой! - воскликнул пре Папиро, - что ты мелешь? Тёмной скотинкой отбыл ты в Падую и такой же скотинкой воротился оттуда". И повернувшись к собравшимся, священник проговорил: "Да будет вам ведомо, братья мои, что опыт - учитель и наставник во всём без изъятия и что вода зовётся не lympha, а abundantia [175], ибо, если вы пойдёте к реке, чтобы набрать воды или напоить ваших животных, там воды сколько хочешь, и посему говорят, что там её abundantia" {176}. Слушая священника, Джанотто стал как помешанный и всей душой горевал, что зря потерял время и пустил на ветер деньги. Заметив, что Джанотто впал в мрачное настроение, пре Папиро проговорил: "Я бы хотел напоследок услышать от тебя, мой Пирино, как будет по-латыни богатство, после чего мы положим конеп нашим вопросам". Пирино ответил: "Divitiae, divitarium" [177]. - "Ах, сын мой, ты заблуждаешься и впадаешь в непростительную ошибку, ибо оно зовётся sostantia {178} так как поддерживает существование человека".
