Умный и лукавый епископ, увидав жирных и превосходно изжаренных каплунов и принимая в соображение крайнее невежество священнослужителя, сжал губы и удержался от душившего его смеха; приняв с довольным лицом каплунов, он принёс ему тысячу grates [162]. Услышав на устах епископа это слово, мессер пре Папиро по своей темноте не понял его и решил про себя, что епископ требует с него тысячу вязанок валежника {163}. По этой причине непроходимый невежда, пав в ноги епископу, произнёс: "Монсиньор, молю вас любовью, каковую вы питаете к богу, и уважением, каковое я питаю к вашему преосвященству, не возлагайте на меня столь непомерную тяготу, ибо наша деревня бедная и тысяча grates - слишком непосильное бремя для столь немощного селения; удовольствуйтесь, пожалуйста, пятьюстами, и я вам пришлю их с величайшей охотою". Епископ, при всей своей алчности и своём лукавстве, всё же не понял, о чём, собственно, толкует священник, но, дабы не казаться столь же невежественным, как тот, снизошёл к его просьбе. По окончании празднества, простившись с епископом и получив его пастырское благословение, священник отбыл к себе.
Воротившись домой, он, не медля, собрал телеги, заставил нагрузить их валежником и на следующее утро, ни свет ни заря, отправил его епископу. Увидев валежник и узнав, кто был его отправителем, епископ немало развеселился и очень охотно принял присланный ему дар. Так-то, неизменно упорствуя в своём вопиющем невежестве, этот неуч понёс урон и с позором для себя бессмысленно лишился каплунов и валежника. В вышеназванной деревне Бедикуоло жил крестьянин, которого звали Джанотто и который, хоть и был мужик-мужиком и не умел ни читать, ни писать, до того, однако, благоговел перед людьми науки, что из любви к ним надел бы на себя с радостью даже оковы раба. У этого Джанотто был пригожий собою сын, подававший большие надежды, что со временем из него выйдет человек высокообразованный и учёный, и звали его Пирино. Джанотто, который всем сердцем любил Пирино, решил отправить его обучаться в Падую, снабдив всем, что необходимо всякому изучающему науки, и как решил, так и сделал. По истечении известного времени юноша, преуспевший в науке грамматике, воротился домой, правда, не навсегда, но чтобы повидать родичей и друзей.
Желая доставить почёт и уважение сыну, а заодно и выяснить, сделал ли он успехи в учении, Джанотто надумал пригласить к себе родичей и друзей, славно попотчевать их обедом и, между прочим, попросить пре Папиро в их присутствии подвергнуть Пирино экзамену, дабы все могли явственно видеть, не потерял ли тот времени понапрасну. Наступил указанный день, и все родичи и друзья собрались у Джанотто. Мессер священник благословил трапезу, и гости, строго по старшинству, сели за стол. По окончании обеда и после того как были убраны скатерти, Джанотто встал и, обратившись к священнику, произнёс: "Мессер, я бы очень и очень хотел - разумеется, если вы ничего против этого не имеете, - чтобы вы проэкзаменовали моего сына Пириио, и мы смогли бы сразу понять, будет ли от него прок или нет". На это мессер Папиро ответил: "Джанотто, мой добрый и давний приятель, по сравнению с тем, что я хотел бы сделать для вас, это - сущие пустяки, ибо то, с чем вы сейчас ко мне обращаетесь, при моих познаниях для меня проще простого".
И, повернувшись лицом к сидевшему напротив Пирино, сказал такие слова: "Пирино, сын мой, мы все собрались с одной и тою же целью: мы хотели воздать тебе честь, а также выяснить для себя, с толком ли ты употребил время, проходя обучение в Падуе. Посему, чтобы удовлетворить отца твоего Джанотто и доставить удовольствие этому почтенному обществу, мы слегка проэкзаменуем тебя по предметам, с которыми ты познакомился в Падуе, и, если из этого испытания ты выйдешь, как мы уповаем, с честью, ты доставишь и отцу твоему и твоим друзьям, а также и мне немалое утешение. Итак, скажи мне, Пирино, сын мой, как называется по-латыни священник?" Отлично осведомлённый в грамматических правилах, Пирино смело ответил: "Presbyter" [164]. Выслушав быстрый и без запинки ответ Пирино, пре Папиро сказал: "Как так presbyter, сын мой? Ты глубоко заблуждаешься". Но Пирино, твёрдо зная, что ответил, как должно, упорно стоял на своём, утверждая, что ответ совершенно верен, и доказывал это, ссылаясь на многие авторитеты.
