Пожелай мы, милые дамы, с должною тщательностью и на разумных основаниях определить, много ли на свете глупцов и невежд, мы бы с лёгкостью установили, что число их - несметно; пожелай мы, кроме этого, выяснить, какие недостатки суть порожденья невежества, нам надлежало бы обратиться к опыту, учителю и наставнику нашему во всём без изъятия, и он, как попечительный и чадолюбивый отец, представит их нашему взору все до единого. И дабы мы не сели, как говорят в народе, с нашими расчётами в лужу, скажу ещё, что невежество, среди прочих пороков, порождает также надменность, начало всех зол и корень всех, какие ни есть, человеческих заблуждений, ибо невежда мнит, что он знает то, чего вовсе не знает, и хочет казаться таким, каким на деле отнюдь не является. Такое произошло и с одним деревенским священником, который, возомнив себя непогрешимым всезнайкой, был, в действительности, таким несусветным невеждою, какого никогда ещё не создавала природа. Обманутый своей лжеучёностью, он лишился всего имущества и едва не лишился жизни, о чём вы подробно услышите в настоящей повести, каковую, быть может, уже когда-нибудь и слыхали.
Итак, да будет вам ведомо, что во владениях Брешии {157}, города весьма богатого, славного и многолюдного, не так давно жил священник, именовавшийся Папиро Скицца, и был он настоятелем церкви в деревне Бедикуоло, которая находится близ названного города. Будучи воплощённым невежеством, этот священник выдавал себя за человека высокопросвещённого и тщился показать всем и каждому, что он преисполнен учёности. Односельчане взирали на него с немым восхищением, питали к нему величайшее уважение и считали его неисчерпаемым кладезем знаний. И вот однажды, накануне дня святого Макария {158} который отмечается в Брешии благочестивой и торжественною религиозной процессией, епископ распорядился срочно оповестить как городское, так и сельское духовенство, угрожая ослушникам штрафом в размере пяти дукатов {159}, чтобы все как один священники явились принять участие в торжественном празднестве, имея при себе cappas и coctas [160], как это и подобает из почтения к столь благочестивому святому. Посланец епископа, приехав в деревню Бедикуоло, разыскал пре Папиро и от лица монсиньора епископа повелел ему под угрозою штрафа в размере пяти дукатов быть в день святого Макария в Брешии и рано поутру, имея при себе cappam и coctas, явиться в кафедральный собор, дабы вместе со всеми остальными священниками и принять участие в торжественном празднестве. Посланец епископа отбыл, и мессер пре Папиро принялся думать и обдумывать про себя, как должно понимать приказание явиться на столь пышное торжество cum cappis et coctas.
И торопливо расхаживая по дому, пре Папиро ушёл с головою в размышления по этому поводу, жуя непрерывную жвачку из своей мнимой учёности и толикой же образованности и теша себя надеждою доискаться, быть может, смысла вышеприведенных слов. После долгих и упорных умствований над этим, ему, в конце концов, взбрело в голову, что сарраз и сослав означают не что иное, как жареных каплунов {161}. Посему, уверовав в правильность своей дурацкой догадки и не имея с кем посоветоваться, он запасся двумя парами каплунов, и притом из тех, что получше, и вручил их служанке с приказаньем изжарить самым тщательным образом. На следующее утро пре Папиро с первым светом сел на коня и, распорядившись уложить жареных каплунов на блюдо, доставил их в Брешию и, представ перед монсиньором епископом, преподнёс ему этих жареных каплунов, объяснив, что его посланец наказал ему прибыть для участия в праздновании дня святого Макария, имея при себе сарраз и сослав, и что, выполняя свой долг, он своевременно прибыл и привез с собой жареных каплунов.
