– Должен признаться, что мне всегда было любопытно, – говорит он, прижав лезвие к коже Иззи достаточно глубоко, чтобы на ней выступила капля крови. – Любопытно, кровят ли вампиры так же сильно, как другие сверхъестественные существа, или же в их крови содержится тот же коагулянт, что и в их слюне. – Он вдавливает лезвие чуть глубже. – Тебе не кажется, что сейчас самое подходящее время, чтобы прояснить этот вопрос?
– Ты это серьезно? – спрашивает Иззи. – И откуда ты только берешь свои реплики? Из комедийных ужастиков? – А затем она зевает.
– Иди ты в жопу! – рычит Жан-Люк и резко прижимает ее затылок к спинке дивана. И одновременно вжимает лезвие ножа еще глубже в ее горло, так что из пореза начинает обильно течь кровь.
– Не причиняй ей вреда! – кричу я, вытянув вперед руки ладонями вперед, чтобы показать, что я не представляю угрозы.
– Не тебе говорить, что мне делать, Клементина, – произносит он нараспев, от чего по спине у меня пробегают мурашки. Потому что внезапно он начал говорить так, будто он не совсем вменяем.
– Отлично. Тогда я скажу тебе, что делать, – говорит Иззи, и голос ее звучит скучающе и монотонно. – Отпусти меня, не то пожалеешь. – Но затем ее взгляд встречается с моим, и я вижу в нем озорство, которого не понимаю. Во всяком случае, пока она не продолжает: – Это же моя реплика, не так ли? Или мне надо умолять большого злого мужика не причинять мне вреда? – Она произносит эти последние слова тонким детским голоском и даже хлопает ресницами для пущего эффекта. – Пожалуйста, пожалуйста, я так боюсь.
Джуд бросает на меня недоуменный взгляд.
Остальные, подбежав к нам, останавливаются в нескольких футах за Жан-Люком, понимая, что лучше не подходить ближе.
– Заткнись! – рычит Жан-Люк, и лицо его искажено яростью, когда он переводит взгляд на Жан-Жака. – Ты проверил? Это тот гобелен?
Жан-Жак кивает.
– Да, это он.
– Отлично. Тогда унеси его отсюда. – Он еще крепче сжимает нож, и внезапно кровь по горлу Иззи начинает течь еще обильнее.
Меня пронзает тревога, и это еще до того, как он продолжает:
– Сейчас я разберусь с этим и сразу же последую за тобой…
И тут Иззи переходит в нападение.
Она поднимает руку, хватает большой палец руки Жан-Люка, держащей нож, и резко отгибает его, пока не слышится хруст.
Вопль Жан-Люка пронзителен и похож на тонкий крик ребенка, когда он отшатывается и сразу же роняет нож. Иззи подхватывает клинок на лету, поворачивает его в руке и вонзает прямо в середину груди Жан-Люка.
И поворачивает его – несколько раз – прежде, чем выдернуть.
Жан-Люк умирает еще до того, как падает на пол.
Иззи даже не дает себе труда сделать шаг в сторону, а только пинает его разок, пока он падает, затем подносит нож ко рту и облизывает клинок от рукояти до острия.
Закончив слизывать с него кровь, она поднимает взгляд и видит, что мы все смотрим на нее, округлив глаза и разинув рты. Но она только пожимает плечами и замечает:
– Что тут не так? Ведь вы все перекусили.
Я понятия не имею, что мне полагается сказать на это. И думаю, остальные тоже.
Кроме Реми, который выходит вперед и осторожно прикладывает пальцы к горлу Иззи.
– Этот порез не выглядит таким уж опасным, но нам, пожалуй, стоило бы все-таки перевязать его.
– О, я тебя умоляю. – Она закатывает глаза. – Мне доставалось и похуже от моего доброго старого папочки, когда он бывал мною недоволен.
Больше она ничего не говорит, но, если учесть, что она только что убила человека и не испытывает по этому поводу никаких эмоций, можно сделать вывод, что прежняя ее жизнь была ох какой несладкой.
Джуд поворачивается к Жан-Жаку, который стоит, потрясенно уставившись на тело Жан-Люка, и выдергивает гобелен из его рук.
– Убирайся отсюда, – рявкает он.
Жан-Жак кивает, пятясь, но прежде, чем он успевает по-настоящему отодвинуться, прямиком к нам летит Жан-Поль, за которым сразу следует Жан-Клод. Их крылья машут вдвое быстрее, чем обычно, их лица искажены яростью, и Жан-Поль вопит:
– Ах ты гребаная сука! – обращаясь к Иззи.
Ее брови взлетают вверх, губы изгибаются в грозной улыбке, явно говорящей о том, что Жан-Жак может стать единственным из Жанов-Болванов, который останется в живых.
– Вам, ребята, лучше убраться…
Жан-Жак с силой бьет меня ногой в голову, и я отшатываюсь назад, а из глаз у меня сыплются искры. Джуд прыгает вперед, хватает темного эльфа в воздухе и всаживает свой огромный кулак прямо в середину его лица. Этого хватает, чтобы Жан-Жак свалился в полной отключке.
Через пару секунд Джуд делает то же самое и с Жан-Полем и бросает обоих темных эльфов, пребывающих без чувств, рядом с мертвым телом Жан-Люка. Затем поворачивается к Жан-Клоду, поднимает обе брови – и этого достаточно, чтобы тот торопливо убрался.
Когда он удаляется, все наши на несколько секунд замирают, чтобы переварить то, что произошло.
