Лаз не мог быть бесконечным. Порядком устав потерянно ползать, Иви и Боузи уже были готовы вспомнить о цепной реакции, что свойственна малышам, и присоединиться к плачущей Тине.
Но, к счастью всех присутствующих, Боузи обнаружил гребешок впереди.
– Ура! – просветлела Ив. – Ну все, теперь, получается, нам налево, и скоро будет черепок.
Так и случилось. Дети не успели проползти еще и пару минут, как нашли последнее сокровище.
– Фух, ну теперь точно все! – Иви помахала спутникам фонарем. – Направо, и мы почти добрались.
Как только рука Боузи коснулась того, что когда-то было головой миниатюрной птички, дети почувствовали, как их конечности на мгновение онемели.
Где-то в конце тоннеля, словно в уменьшенной версии событий, отображаемой через линзу подзорной трубы, мелькнули два светлых, бесплотных образа.
Мужчина в рабочей одежде и молодая женщина в бальном платье.
Но никто, никто из них уже давным-давно не был реальным человеком.
Оба они плакали куда пуще, чем Тина. Плакали так, как плачут взрослые только в тот миг, когда кого-то потеряли.
– Нет… Нет-нет-нет! – лепетала, задыхаясь, сестра-близняшка. – Вы знаете, кто это! Вы знаете, почему они тут! Почему так быстро?! Почему?!
– Мы еще успеем! Мы успеваем! – вдруг сиреной завопил Боузи. – Вперед!
Дети ползли быстрее и быстрее, а мальчик старался опередить сестер. Он чувствовал, что для Ады и Тига еще не все было кончено, он знал это!
«Стой!»
В следующую секунду прямо перед носом мальчишки в тоннель провалились половые доски, охваченные огнем.
– Огонь разошелся по всему дому! – кричала Иви. – Нам нельзя дальше! Не лезь туда!
«Обратно!»
Девочки остановились, но Боузи продолжал движение вперед, надеясь проползти в ту щель, что образовалась между тем, что когда-то было частью половиц, и земляной стенкой.
Мальчик почувствовал прикосновение руки на своем плече.
– Боузи! – вопила Иви, теперь захлебываясь слезами, как и Тина. – Не ходи! Вернись!
Подчинившись не крику названой сестры, а инстинкту, мальчик обернулся.
И всем, что он был способен увидеть, стали неморгающие золотые глаза.
Несмотря на то что мальчик, в отличие от взрослого, который оказался с детьми в подземном тоннеле, был способен закрыть глаза, он не мог сморгнуть наваждение. Этот взгляд казался бесконечно родным и знакомым, но причинял неведомую, пока что слишком взрослую и глубокую для понимания ребенка боль.
– Выведи нас, – только и смог произнести Боузи.
И образ подчинился.
