Тебе было чуть больше двух лет, когда мы переехали в квартиру, которая теперь стала твоей. А еще через несколько месяцев к нам заявились неизвестные мне люди, которые искали там твоего отца. Они угрожали мне, сказали, что заберут и убьют тебя. Говорили что-то о том, что Толик кого-то не уберег… Скорее всего, он пересаживал органы какому-то влиятельному человеку или его родственнику, и пациент не выжил. Но это лишь мои предположения. Те люди ушли ни с чем, однако мне с тех пор стало очень страшно. Через пару месяцев подобные гости, но уже от другого недовольного человека, чей родственник умер от пересаженного Анатолием ему сердца, снова нанесли нам визит. На этот раз они рассказали мне причину того, что зашли к нам «в гости». В отличие от Толика, они не опасались распространяться о подобной ситуации.
Я боялась, что это будет длиться вечно. Я боялась за тебя. А потом неожиданно для меня пришли органы опеки с врачебным заключением, где было написано, что у меня – параноидная шизофрения. Их решение было неоспоримым: тебя было необходимо изъять из семьи. Из нашей маленькой семьи.
Так ты и попала в приют. Я прошла семь кругов ада, чтобы тебя вернуть, но у него, как говорится, было все схвачено. За ним стояли большие люди. Те недовольные, что наведывались к нам домой (к слову, визиты еще повторялись, однако я не могла дать им никакой информации о твоем отце по причине того, что просто не знала, где именно он тогда жил) были в меньшинстве. Те же, кому он «помог», если можно так выразиться, были ему безмерно благодарны и всячески помогали ему.
Когда в нашу квартиру наведались в пятый, не последний, раз, ища твоего отца, я впервые почувствовала облегчение от того, что ты живешь в интернате. Да, это не родной дом. Да, это не рядом с мамой. Но ты была в безопасности. Я знаю, что дети иногда там умирали. Он сам мне говорил об этом. Но я знала, что тебя он ни за что не тронет. Он имел возможность наблюдать, как ты растешь, лишив этой возможности меня. Он не боялся, что я открою рот, не боялся, что я всем расскажу правду о нем, ведь у меня стоял диагноз: шизофрения. Кто поверит больной женщине, которая сошла с ума после того, как похоронила троих детей? Чью правду предпочтут: ее или ее бывшего мужа? А я успокаивала себя мыслью, что там с тобой все будет хорошо.
Я боялась приблизиться к тебе. Боялась, что навлеку беду, боялась, что он узнает. Он не беспокоил меня, а я его. Прости мне мое малодушие. Поверь, я сполна поплатилась за это. Возможно, я и правда немного сошла с ума. Не подумай, я не оправдываюсь. И все же пишу тебе…
Да, Верочка, тебе. Кому ж еще мне писать-то? Некому больше… Ну ты у меня девочка умная, сама все понимаешь, сама все знаешь.
Ты только зла не держи. Не из-за меня, нет. Из-за себя. Нельзя жить, когда на сердце злость и обида. От обиды на сердце случаются такие болезни, какая приключилась со мной… Нужно прощать, даже если не понимаешь, как. Ради себя. Ради своей жизни. Я вот не простила его… И не прощу. Даже после смерти не прощу. А ты не повторяй моих ошибок. Незачем груз этот на душе держать.
На старости лет он стал директором приюта. Странно, правда? Монстр, который со свету детей-сирот изводил ради экспериментов своих да ради наживы, потом стал над ними главенствовать. Где-то, видимо, кому-то угодил… Или же с его помощью кто-то, кто выше стоял, хотел так наладить нескончаемый поток… доноров. Прости, Господи. Да не вышло. Умер…
Я была на похоронах. Не могла не прийти. Похоронен он не там, где наши дети (я бы хотела тебя попросить, чтобы ты отнесла на их могилки цветы…), но я лично должна была удостовериться, что его больше нет. Несмотря на его активную деятельность, если можно так назвать то, чем он занимался, на похоронах было очень мало людей. Были там и сотрудники нашей больницы, его прямые коллеги, которые знали его лично, но, разумеется, не знали, чем именно он промышлял. Конечно, они знали, что я – его бывшая жена. Мне принесли соболезнования и рассказали, что причиной смерти стал врожденный порок сердца, о котором Толик не мог не знать. Ведь он был врачом. Но он ни разу даже не намекнул мне о своих проблемах с сердцем. Ни разу…
Сколько раз я хотела тебе рассказать правду, да боялась. Знала, что не станешь слушать. Поэтому лишь наблюдала со стороны и радовалась, что у тебя жизнь сложилась. Жаль, только, что деток у тебя нет… Не смогла я всех грехов, видимо, отмолить, и ты, что несправедливо, тоже расплачивалась за них…
А я, как ты знаешь, заболела. Приняла эту новость смиренно и на Бога не роптала. Зато – вот и случай, чтобы тебе рассказать все. И теперь делай с этими знания, что хочешь. Однако это не все…