Прошло около получаса, лес с левой стороны тропы стал заметно редеть, уступая место кустарникам. В промежутках между стволами деревьев засеребрилась озерная гладь. Тропинка вильнула еще левее, минуя большие камни и крутые уступы, обрывающиеся к берегу озера. Они вышли на поляну. Здесь крупный лес был вырублен, лишь местами группировались перелески из молодого ельника. Посередине поляны, за покосившейся деревянной изгородью, показалась изба, сложенная из крупных грубо-отесанных бревен.
Леопольд Фомич предупредительно поднял вверх руку:
— Тихо! Давайте присмотримся.
Они замерли, вслушиваясь в лесные звуки. Небо было затянуто плотными низко-плывущими серыми тучами. Со стороны озера налетали порывы холодного ветра. Леопольд Фомич сделал знак рукой, означающий движение вперед, и они, стараясь не ступать на лежащие ветки, дабы хрустом не обнаружить себя, двинулись в обход изгороди к поваленным воротам. Слева от избы сохранились деревянные постройки, предназначенные для коз и кур. Справа, поросшие травой, тянулись овощные грядки. Кругом царило запустение и разорение.
Леопольд Фомич потянул на себя дверь. Она заскрипела ржавыми петлями и нехотя предоставила их взорам темное, дохнувшее затхлым нутро избы. Единственным источником света служило кривобокое окошко, затянутое прозрачной пленкой. Леопольд Фомич достал и включил фонарик.
— Рискнем, зайдем? — он бросил вопросительный взгляд на Глеба.
Глеб брезгливо поморщился. В полосе фонарного света показалась низкая печь с потрескавшимися и отколотыми кирпичами, закопченные бревна стен по углам покрылись плесенью. На стене слева висела порванная рыболовная сеть. Вдоль дальней стены тянулись широкие нары из грубо-строганных досок, поверх которых темнели брошенные старые вещи.
Посередине комнаты стоял стол, рядом, на полу, лежала пара опрокинутых табуреток. По всей избе была рассыпана крупа. Леопольд Фомич осветил изодранный холщовый мешок:
— Вот она откуда рассыпалась. Мешок разодран, похоже на медвежьи лапы.
Глеб подошел к печи, поворошил золу, провел рукой по краям очага.
— Давно не топлено, все покрыто влагой и плесенью. Выглядит как будто здесь давно никто не живет… Похоже, наш беглец, я имею ввиду Дормидонта Ниловича, не здесь имеет пристанища.
— Ну, что? Не будем терять времени. Надо идти дальше.
Они вышли из темной избы, щурясь на дневной свет.
— Посмотрите-ка сюда, — Леопольд Фомич указал на деревянную скобу двери. — Видите, три параллельные зазубрины? Это медвежьи задиры. Он так территорию метит для других сородичей, оставляет свой запах.
Обнаруженный знак не добавил оптимизма Глебу. Покинув избу, мужчины направились в сторону леса. Леопольд Фомич указал на привязанную к дереву красную полоску материи:
— Вот одна из меток тропы на Белую сопку. Будем на них ориентироваться.
— А вы плохо знаете путь?
— Приходилось уже не раз ходить, но… густой лес — плохой проводник.
Они прокладывали себе путь, иногда пробираясь сквозь заросли малинника, усыпанного переспевающими ягодами.
— Вот куда вам надо бы сходить, — Леопольд Фомич указал на россыпи ягод, потом добавил:
— Хотя не исключено, что именно малина привлекает мишек на лакомство. Я не припоминаю, чтобы у нас были случаи каких-то опасных встреч туристов с медведями. Издали их видели, но не более того. Рассказывали, один раз шла группа из трех человек на хребет Медвежий, куда вы сегодня ходили, и где-то на уровне альпийских лугов прямо им наперерез выходит медведица с медвежонком. Они, конечно, оторопели, от страха не знали, то ли им бежать, то ли стоять неподвижно. А медведица топает себе, лениво глянула в их сторону и пошла дальше. Только они ее и видели. Ну… с перепугу, конечно, сразу повернули назад… А вот, смотрите, ветка поломана, — Леопольд Фомич показал на свежий излом. — Кто-то здесь пробирался и, судя по всему, недавно. Давайте соблюдать осторожность. В случае опасности, не двигайтесь, все действия предоставьте мне, — Леопольд Фомич взял в руки ружье.
Приходилось пробираться через поваленные деревья, заросли кустов. Время от времени они останавливались и прислушивались к звукам леса. Леопольд Фомич внимательно осматривался, ориентируясь по встречающимся красным кускам материи. Часто попадались низины, где под ногами хлюпала вода. Глеб запыхался. Ему, непривычному к длительным переходам, приходилось совершать второй за день марш-бросок. Глеб уже давно ощущал физическую усталость. В самом начале пути у него было намерение поговорить с Леопольдом Фомичем о Дормидонте Ниловиче, а теперь в голове крутилась только одна мысль: равномерно дышать и распределять силы, чтобы не выдохнуться и не показать свою слабость перед человеком, который старше его.
— Вот, смотрите, — Леопольд Фомич остановился и показал на кору широкоствольной ели. Здесь отчетливо проступали идущие параллельно бороздки. — Вот они, медвежьи задиры. Был он здесь, косолапый, только когда был, не скажешь.
— Вы полагаете, что здесь проходил один медведь, раз он метил территорию?
