— Ты давай рассказывай, горло у него хрипнет.
— Ну, ты че? Ну…
Леопольд Фомич извлек из рюкзака фляжку и наполовину наполнил стаканчик Петра. Петр залпом выпил, поднес ладонь ко рту, резко выдохнул, сверкнул возбужденно-горящими глазами из-под черных бровей:
— Во-о… жизнь! Чуть было не пропал, а глядишь — уже и пан! Ну, че я там… А-а, так вот, встает он на задние лапы, здоровяк такой! Может я его напугал, он не ожидал моего появления. Короче, он ломанулся через кусты на дорогу и отрезал мне путь назад. Я побежал в сторону староверов, оглядываюсь, вижу… он — за мной! Я все побросал, а че там у меня было-то: пара ведер, в одном ведре лежала авоська со жратвой и питьем. До староверов-то оставалось метров пятьсот. Добежал, думаю, передохну и потихоньку назад. Прислушался: опять треск сучьев. Ну, признаться, я совсем струхнул. Оставался только один путь — в сторону Белой сопки. Я туда и рванул. Бегу и все время слышу треск сучьев позади.
— Мы заходили в избушку староверов, — вставил Леопольд Фомич. — Кто-то там похозяйничал: мешки с крупой разодраны.
— Страх меня гнал, я опомнился только когда стал карабкаться на сопку. Поднялся почти на половину, отдышался, ну и давай звонить Клавке.
Солнце уже скрылось за гребнем Белой сопки, сгущались сумерки. Трое мужчин двинулись в обратный путь. Когда они перешли каменную реку и углубились в лес, совсем стемнело. Леопольд Фомич предусмотрительно захватил пару фонарей. Один он взял себе, другой подал Глебу. Темп движения еще замедлился, приходилось высвечивать возникающие на пути препятствия. Глеб совсем промочил ноги и теперь шел, не обращая внимания на затопленные дождем участки. Второй длительный переход давал о себе знать, Глеб заметно устал и Леопольд Фомич с Петром периодически останавливались, чтобы дождаться его. Пару раз он споткнулся о невидимые в темноте коряги, один раз упал и еще сильнее ушиб покалеченную руку. И теперь, при каждом шаге, сильная боль стрелой пронзала левое плечо.
Фонарь осветил крупное поваленное дерево. Перелезать через него уже не было сил, и Глеб решил обойти его. В темноте он не заметил, что потерял ориентир и сильно отклонился в сторону. Делая очередной шаг, он только успел осознать, что правая нога не нашла опоры и зависла в пустоте. Тело, по инерции двигаясь вперед, стало проваливаться вниз. Глеб закричал, судорожно цепляясь рукой за проносившиеся мимо скопления корней. Он повис на стволе какого-то дерева, фонарь улетел еще ниже и, стукнувшись, погас. Снизу, из темноты, доносилось журчание воды.
— Глеб, где вы? — откуда-то сверху долетел голос Леопольда Фомича, и вслед за ним сноп света выхватил из темноты острые каменные уступы, поросшие кустарником. Луч фонаря на мгновение ослепил Глеба. — Вы целы? Только не двигайтесь, оставайтесь на месте. Я иду к вам.
Леопольд Фомич передал фонарь Петру, достал из рюкзака моток веревки, обмотал себя вокруг пояса, а другой конец закрепил за дерево. Потянув веревку, он стал осторожно спускаться вниз по краю обрыва. Петр освещал камни, на которые ступал Леопольд Фомич. Глеб слышал только его прерывистое дыхание, затем почувствовал, как рука обхватила его за плечи…
Выбравшись, они повалились на землю и долго лежали, приходя в себя. Наконец бешенные удары сердца Глеба выровнялись. Он приподнялся и молча пожал руку Леопольду Фомичу.
— Пустяки, вы бы на моем месте поступили также.
Они не спеша двинулись дальше.
— Вы в темноте не заметили, как отклонились вправо от тропы. А там — ущелье, по дну которого течет ручей. Моя вина, я отвлекся и не предупредил вас. Оно обозначено на карте. Само ущелье неглубокое, метров семь, но острые камни могли бы сыграть роковую роль. Вам повезло, что до вас туда упало дерево, и вы удачно повисли на его ветвях.
Выхваченная светом фонарей из ночного мрака избушка староверов показалась Глебу райской мечтой. Он только помнил, как доплелся до скамьи со старой одеждой и повалился на нее, прислонившись спиной к шершавому бревну стены…
— Умаялся парень, городской, непривыкший, — кивнул в его сторону Петр. — Ну, че, здесь заночуем?
— У нас нет выбора, — устало вздохнул Леопольд Фомич. — Надо позвонить нашим женщинам.
Телефонный звонок застал Елизавету Капитоновну на кухне, занятую приготовлением ужина. Рядом с ней находилась Люся. Она сама напросилась в помощницы, просто не могла найти себе места в постоянных думах о Глебе. Когда чем-то занят то отвлекаешься, да еще и собеседник не позволяет полностью уходить в себя. Она постоянно смотрела на часы, и чем дальше продвигалась часовая стрелка, тем сильнее становилось беспокойство Люси.
