— Да ты еще и светишься… — он с изумлением посмотрел на кролика. — Ну, брат, про статическое электричество я знаю, — он опять провел рукой по спинке кролика. Искорки вспыхнули вновь. — Или все-таки настаиваешь, что ты волшебный?.. А как ты тогда оказался в этом полуподвальном ларьке? Хотя, что я… меня тоже жизнь туда же бросила…
…Порыв ветра налетел на них, зашуршав листьями большого старого дерева, тянувшего в их сторону свои крючковатые ветви. Павел Иванович негромким голосом продолжал свой рассказ:
— Я боюсь показаться вам смешным, я же взрослый, зрелый человек, так сказать, но реальность такова, что эта игрушка вернула меня к жизни тогда, когда мне было особенно одиноко, — Павел Иванович бережно вынул из сумки белого игрушечного кролика размером чуть более ладони.
Инесса Львовна была потрясена, она не знала, что сказать, только смотрела то на кролика, то в глаза Павлу Ивановичу. Художник улыбался, часто моргая, пытаясь спрятать за очками появившиеся на глазах слезы.
Спускаясь с крыльца магазина, Глеб и Люся заметили полицейский уазик, стоящий около ворот гостевого дома «Приют одинокого странника».
— Вот и мои коллеги прибыли, — полушутливым голосом заметил Глеб.
— Глеб, ты же не обязан контактировать с ними, ты — в отпуске.
— Не волнуйся, в мои планы не входит рассекречивать себя. Да и они долго тут не задержатся. Опросят всех, возможно, снимут пальчики в номере деда и отправятся на его поиски. Пойдем за молоком.
Они направились вдоль улицы, высматривая вывеску «Молоко». Впереди, у небольшого, огороженного частоколом огорода, примыкающего к бревенчатой избе, стояли одна за другой три коровы. Глеб и Люся подошли ближе и увидели, что коровы выстроились в очередь перед выкрашенными в белый цвет деревянными воротами. На воротах красной краской было выведено «Молоко».
— А вот и магазин «Молоко», — отреагировал на представившуюся им картину Глеб. — Увы, мы запоздали, и придется занимать очередь. Поинтересуйся у этих милых буренок, которая из них последняя.
В этот момент белая корова, стоящая первой перед воротами, протяжно замычала. Из-за забора послышался женский возглас: «Иду, Иду!». Ворота, сопровождаемые громким скрипом ржавых петель, распахнулись, и промычавшая корова важно прошествовала во двор. Из ворот выглянула женщина в белой косынке:
— Вы за молоком? Проходите во двор.
Очередь недовольно промычала, пропуская вперед чету Непрухиных.
— Давай пройдемся еще чуть дальше и посмотрим другую окраину поселка, — предложила Люся, когда они, отведав свежего, парного молока, снова оказались на улице.
Гуляя, пошли по Лесной улице, осматривая старые, покосившиеся заборы и выглядывающие из-за них потемневшие от времени бревенчатые избы. Запах навоза смешался с медовым ароматом буйно разросшегося разнотравья. Редкие голоса людей, мычание коров, лай собак, да порывы ветра оживляли выглядевший спящим поселок.
— Какая тишина вокруг, и не видно никого из людей. У меня такое ощущение, Глеб, что жизнь здесь замерла, где-то лет сто назад…
— Согласен… — односложно ответил Глеб. — … Инесса Львовна… собака… Дормидонт Нилович…
— Ты о чем, Глеб?
— Да… кое-что выглядит странно… — Глеб шел, храня задумчивое выражение лица. — Я должен это прояснить.
— Что прояснить, Глеб?
— Да… это пока гипотеза, очень невероятная, но за нее следует уцепиться. Она такая… неопределенная, что ее трудно сформулировать. Так… на уровне штрихов, ощущений.
Павел Иванович спустился на ужин последним. Он с облегчением вздохнул, не встретив в столовой Леопольда Фомича.
— А я держу за вами место, — Инесса Львовна ободряюще улыбнулась ему.
Глеб и Люся с некоторым недоумением посматривали на соседний столик. Настроение Инессы Львовны было на редкость приподнятым:
— Салат с икрой сегодня бесподобны. Ну, и что вам пообещала полиция? — Инесса Львовна обратилась к Павлу Ивановичу.
— Больше получаса выспрашивали, кто мог знать про альбом. И это, когда дорога каждая минута! Пообещали держать в курсе расследования. С вами они тоже длительно беседовали? — спросил Павел Иванович у подошедшей к их столику Елизаветы Капитоновны.
— Стандартные вопросы: что знали, видели, слышали… — Елизавета Капитоновна расставляла на столике тарелки с горячим.
Гости увлеклись поданным блюдом. Инесса Львовна негромко обратилась к Павлу Ивановичу:
— Трудно подобрать слова, чтобы выразить все, что у меня на душе после вашего рассказа…
— Дорогая Инесса Львовна. Просто… я подал вам руку помощи, когда вам было особенно грустно… вот и все. Скоро вы почувствуете, что вам не так одиноко… Поверьте, проверено на себе… Моя рука помощи… друга всегда с вами. Мы живем в одном городе, я приглашаю вас в свою мастерскую, посмотрите, сколько у меня там работ, может, что-нибудь выберете себе.
Глеб и Люся с интересом наблюдали за шептавшимися Павлом Ивановичем и Инессой Львовной. Люся тихонько обратилась к Глебу:
— Тебе не кажется, что кража альбома как-то сблизила нашего художника с Инессой Львовной?
