— Вам же все надо знать, все вытащить наружу! — теперь он говорил с отчаянием и злостью, тяжело дыша и бросая на Глеба гневные взгляды. — А вот вы, страж правосудия, вы! — его голос перешел на крик, — как бы вы поступили на моем месте?! Легко сидеть, развалившись в кресле, и спрашивать: зачем, почему, мотив?! Для вас все — винтики, фамилии, номера в деле! А я — человек! Понимаете, вы?! — лицо Леопольда Фомича раскраснелось, он говорил задыхаясь. — Вы!
Он подошел к креслу, обессилено повалился и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Прошло пять минут, потом десять, его дыхание успокоилось, затихло. Глеб даже подумал, не обморок ли у него? Но Леопольд Фомич приоткрыл глаза, слезы покатились по щекам:
— Моя Лизи. Вы ведь любите? И знаете, что это такое… И я люблю. У нас поздний брак, — шок прошел, уступив место апатии. Леопольд Фомич говорил спокойным, тихим голосом. — Она такая хрупкая, нежная, как бутон цветка… Я и не знал, что цветочек поражен тяжелым недугом. Но… болезнь проявила себя в резкой форме. От отчаяния я думал, что вены себе вскрою, если она… — Леопольд Фомич нервно сглотнул и стер заливающие щеки слезы. — Но вместе мы победили. Болезнь отступила. Лизи болела долго, и ей пришлось уволиться… заставили. Она работала бухгалтером у нас, в театре. Немного восстановив силы, она стала упрашивать меня позволить ей найти новую работу. Я был против, но тут попалось объявление о вакансии в этом гостевом доме. Мы долго сомневались, стоит ли? Работа тяжела физически… но врачи рекомендовали сменить городскую жизнь на деревенскую, как на более спокойную и здоровую, на свежем воздухе… вы сами знаете теперь какой тут целебный климат… Мы согласились… Конечно, не информировали хозяев о причине ухода Лизи с прежней работы. Я со страхом наблюдал за ней первые недели, месяцы работы, заменял ее при малейших признаках усталости и утомления. Она никогда не жаловалась… Болезнь больше не проявляла себя, и мы успокоились…
Леопольд Фомич замолк, в номере воцарилась тишина. Было слышно капание воды где-то в ванной. Глеб ждал, когда Леопольд Фомич продолжит. На мгновение он представил себя на его месте, и если бы Люся… Он сразу же отбросил эту мысль.
— … пока Лизи не упала, споткнувшись о порог одного из номеров. В руках у нее был поднос с посудой. Видите ли, гости пожелали пообедать в номере… Я после этого убрал все пороги у номеров, заменил двери.
Леопольд Фомич достал платок, вытер глаза, высморкался.
— Потом я твердо поставил вопрос об уходе с работы. Но Лизи… она полюбила этот гостевой дом, эти горы… И она со слезами умоляла меня остаться. Тогда нам в голову пришла идея: нанять помощницу-горничную, но, увы, за свой счет…
— Но это же обязанность владельцев горного дома. Почему вы на свои средства должны нанимать горничную? — удивился Глеб.
— А где в наше время хозяева вникают в нужды своих подчиненных? — усмехнулся Леопольд Фомич. — Вопрос уперся в деньги. И тут подвернулся случай с альбомом Павла Ивановича.
— Допускаю, с этим все ясно, но… зачем вы перевоплотились в Дормидонта Ниловича три недели назад? Даже зашли в магазин, пообщаться с Клавдией и Петром?
— А вы подумайте, вы же сыщик…
Глеб, прищурившись, просверливал взглядом Леопольда Фомича, его лоб избороздили морщины. Внезапно его лицо разгладилось.
— Ну… конечно! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Генеральная репетиция спектакля. Вы хотели проверить: если даже Клавдия с Петром не разоблачат ваш маскарад, то его можно смело предложить гостевой публике.
— От себя добавлю, — Леопольд Фомич окончательно успокоился, его речь зазвучала ровнее. — Мне надо было попрактиковаться, еще тщательнее отработать речь, движения, жесты моего героя. Одно дело — теория, другое — практика. И эта генеральная репетиция помогла мне обратить внимание на отдельные, но важные мелочи. Ну, например… в наряде Дормидонта Ниловича мне было жарко, я потел, вот и пригодился платок.
— И как вы решились оставить на месте преступления эту улику? В настоящее время полиция владеет методом анализа вещей на предмет потожировых выделений. Они обязательно провели бы этот анализ, и кто знает, не привел ли он бы к вам?
Леопольд Фомич с усмешкой посмотрел на Глеба:
— Стало быть, вы уж совсем недооцениваете мои скромные детективные познания. Мы пожертвовали одним из полотенец, использованных нашими гостями: разрезали его пополам, получилось два идентичных платка. Одним пользовался я, а другой — которым пользовался один из гостей — я подбросил в номер Павла Ивановича после похищения альбома.
Глеб задумчиво смотрел на Леопольда Фомича. Его не покидала мысль о глубине актерского мастерства сидящего перед ним человека.
…Все было идеально продумано и исполнено или… почти все…
В памяти всплыл эпизод на лесной поляне, где были обнаружены плащ и сапоги Дормидонта Ниловича.
