Павел Иванович опустил руки и внимательно посмотрел на Дормидонта Ниловича. Дед тоже успокоился, поправил съехавшую набок кепку и произнес:
— Сиди смирно, щас я… — дед замер, прикрыл глаза. — Знамо што говорю, как щас вижу: лежит твой лабом, впал между стенкой кровати и матрасом. Токо говорю тебе, лишку не бери…
Павел Иванович, не дослушав его, вскочил и побежал в свой номер. Подбежав к кровати, он откинул покрывало, сдвинул подушку и приподнял матрас. Сердце замерло, дыхание перехватило — на деревянном настиле кровати лежал его альбом. Дрожащими руками он взял его, сел на сдвинутый матрас и начал листать станицы. Все марки были на месте.
Павел Иванович поднялся, кровь пульсировала в висках, он весь вспотел. Пошатываясь, он добрел до кресла и повалился в него. В глазах потемнело, и он зажмурился.
Он не отдавал себе отчета, сколько времени просидел в кресле. Потом поднялся и вышел в холл. Никого не было. Он подошел к двери административного номера, постучал. Не получив ответа, стал спускаться на кухню.
— К вам никто не заходил? — обратился он к занятой приготовлениями ужина Елизавете Капитоновне.
— Нет, никого не было, — она с удивлением посмотрела на него.
— Да… дело в том, что я только что встретился в холле с Дормидонтом Ниловичем.
— Да вы что?! Он вернулся? — Елизавета Капитоновна отложила нож и повернулась к Павлу Ивановичу.
Художник сбивчиво передал ей свой разговор с Дормидонтом Ниловичем и сказал про обнаружение пропавшего альбома.
— Может… он прав, — высказала предположение Елизавета Капитоновна. — Вы могли торопиться, чтобы порисовать или просто задумались и неосознанно припрятали его там…
— Я отказываюсь что-либо понимать, — Павел Иванович покачал головой. — Я нахожусь в таком состоянии, что поверю чему угодно. Надо сообщить Леопольду Фомичу.
— Я передам ему, он к Петру пошел.
Павел Иванович, пережив второй стресс, еще не свыкся с мыслью, что огромная неприятность, внезапно свалившаяся на него, также внезапно исчезла. Тяжело дыша, он поднялся в холл. Дверь номера Инессы Львовны приоткрылась, и женщина вышла ему навстречу.
— Пойду, прогуляюсь до магазина, куплю что-нибудь на десерт.
— Глебушка, я понимаю, что тебе необходимо отлучиться по делу о краже и нисколечко не против, — Люся не возражала, она устала за день и мечтала оказаться на мягком диване под теплым пледом.
— Ты у меня — самая умная и понимающая, — Глеб поцеловал жену и тихо затворил за собой дверь.
Когда Глеб вернулся и неторопливо вошел в номер, Люся метнулась ему навстречу:
— Ты не догадаешься, что мне сейчас рассказала Инесса Львовна! — ее глаза горели от возбуждения, ей нетерпелось все выложить Глебу.
— Почему не догадаюсь, дай попробую…
— Даже не пытайся, приходил Дормидонт Нилович!
Люся выжидательно замолчала, наблюдая за реакцией Глеба. Но, к ее разочарованию, Глеб вел себя обычным образом: прошел в номер, заперев за собой дверь, неторопливо достал из пакета пачку печенья, баночку кофе и без малейшей заинтересованности во взгляде сел в кресло.
— … и самое главное, — Люся не сдавалась, пытаясь усилить загадочность и драматизм ситуации. — Альбом с марками находится у Павла Ивановича!
— Как банально все оказалось. Наверное, Павел Иванович сам хорошо припрятал альбом и забыл где… а Дормидонт Нилович просто гуляет, где хочет и приходит, когда ему вздумается… — Глеб прикрыл глаза, всем своим видом выражая полное пренебрежение к драматическому пассажу Люси.
— Так… Глеб… посмотри мне в глаза, — тон голоса Люси изменился. Восторженные возгласы уступили место подозрительности и досаде. — Нет, нет, не уводи взгляд и не улыбайся. Я с тобой серьезно говорю. Я же вижу, что ты знаешь больше меня. Глеб! Расскажи мне все, иначе… я не буду с тобой сегодня разговаривать.
Глеб некоторое время с улыбкой смотрел, как Люся нахмурила брови и отвернулась к окну.
— Я знаю, почему Дормидонт Нилович сегодня приходил, — он, наконец, нарушил молчание. Люся упрямо смотрела в окно. Тогда Глеб продолжил:
— И я знаю, где в данный момент находится Дормидонт Нилович…
— Глеб… это не очень тактично по отношению ко мне, — Люся продолжала изучать пейзаж за окном.
— Ну… хорошо, хорошо. Я тебе расскажу, но и ты дай мне слово, что никому никогда не расскажешь то, что ты сейчас услышишь в этой комнате.
Люсе повернулась к нему и, стараясь выглядеть серьезно, произнесла:
— Я тебе обещаю и торжественно клянусь: никто никогда не узнает о том, что ты мне сейчас расскажешь. Ну… теперь открой мне эту тайну.
Глеб задумчиво молчал, собираясь с мыслями, затем неторопливо начал:
— После того, как альбом… неким чудесным образом обрел своего прежнего хозяина, я полагаю, следствие будет прекращено, и мне не придется давать показания. Иначе, это затронуло бы доброе имя и принесло бы несчастье людям, которые мне импонируют…
Люся до сих пор молчала, ловя каждое слово Глеба. Но тут она не удержалась и спросила:
— Ты сказал… людям. Значит, к исчезновению альбома был причастен не один человек?
— Давай я расскажу тебе все по порядку, но… я предлагаю сделать кофе.
