– В коллективе его недолюбливали, это правда, но чтобы ненавидеть до такой степени, чтобы убить, это навряд ли.
– Может его профессиональная деятельность кому-то помешала? Ведь из кабинета вынесли процессор, а из дома утащили ноутбук и все диски.
– Я думал над этим. Вы знаете, в штате есть несколько журналистов, которые работают над очень горячими материалами. Например, расследование убийства депутата законодательного собрания, которое произошло на прошлой неделе. Его подозревают в связях с мафией. Или растраты огромных средств, при строительстве стадиона. Вот расследуя такие темы можно нарваться на большие неприятности и даже подвергнуть риску свою жизнь. А что Вельяминов? Перетряхивал чужие трусы перед экраном? Я думаю, что причину надо искать за пределами студии.
– Я бы хотел посмотреть последний репортаж Вельяминова из ресторана «Приют странников».
– Дело в том, что полицейские, которые приехали в тот вечер, когда был убит Захар, изъяли все записи. Кабинет до сих пор стоит опечатанный.
– В изъятых материалах этого сюжета нет.
– Понимаете, у каждого журналиста свой архив, кроме, конечно, самых важных. Вельяминов зачастую сам монтировал материал. И в этот раз, принёс уже готовый, и мы пустили в эфир. Копии никто не хранил, знали, если понадобиться, то в компьютере или на дисках есть сохранённые файлы, – директор снова напялил на нос очки, как бы подтверждая всем своим видом, что разговор окончен. И вдруг спохватился. – Да, а что делать с кабинетом? Туда все боятся заходить. Там даже ночами свет горит, – Шапошников глянул на него удивлённо. – Да, да, – горячо продолжал руководитель канала, – полицейские закончили осмотр места преступления глубокой ночью, и когда уходили, забыли выключить настольную лампу. Вельяминов тоже работал ночами, и коллеги шутят, что его призрак возвращается, чтобы найти своего убийцу. Чушь, конечно, но как-то неприятно. Да и скоро новый журналист придёт, а там столько крови!
– Я сейчас ещё раз всё осмотрю, и вы сможете приготовить кабинет для нового члена коллектива.
– Большое спасибо, – директор поднялся. – Ах, чуть не забыл. А что с машиной?
– С какой машиной?
– Вельяминова. Она так и стоит на служебной стоянке возле редакции. Весь день он провёл в своём кабинете и никуда не отлучался.
– А какая у него машина?
Директор криво усмехнулся:
– Там только одна такая. Захар считал, что должен соответствовать тому контингенту, с которым работает. И авто приобрёл с претензией. Он, видите ли, хотел ездить на машине подобной той, которой обладали Эрик Клэптон и Роберто Росселини. Точно не знаю, где и за какие деньги Захар приобрёл этот далеко не новый Феррари, но то, что машина дорогая, несмотря на возраст, это факт, – директор стушевался. – Вы меня извините за смелые фантазии, но наличие больших возможностей, предполагает наличие крупных денежных сумм. Я никогда не лез в чужие карманы, тем более своих сотрудников, но по долгу службы, я в курсе, кто и сколько получает по ведомости. Зарплата Вельяминова никак не позволяла ему жить с такой роскошью, которую он разрешал себе в последнее время. А наличие больших денег, как ни странно, зачастую сопряжено с криминалом.
– Согласен, – кивнул в ответ полицейский. – А как давно он начал жить на широкую ногу?
– Как-то происходила эта перемена незаметно. Примерно с год мы заметили явные изменения.
– А в чём это проявлялось?
– Как вам сказать. Сначала дорогие часы, потом он перестал обедать в местной забегаловке вместе с коллегами, а ездил в центр в престижный «Славянский базар», навороченный телефон, одежда из дорогих бутиков, а потом и эта машина.
Шапошников достал из барсетки связку ключей, которой открывал квартиру, внимательно посмотрел и понял, что два ключа от замков на двери, а ещё два: один от сейфа, другой от автомобиля. Его коллеги, действительно, закончили поздно ночью, а на следующий день уже передали дело ему. Вот в этой неразберихе никто про автомобиль и не узнал. Полицейский поблагодарил директора и отправился в кабинет, где нашли труп. На столе действительно горела лампа, чёрной дырой сиял открытый, пустой сейф, на полу бурым пятном уже засохла лужа крови. Шапошников внимательно осмотрел кабинет, но ничего интересного не нашёл. Он даже пытался простукивать стены в поисках тайника. Потом ухмыльнулся, укорив, что развивается шпиономания, и тут же сам себя поправил:
«Факт мужик на чём-то зарабатывал, и получалось у него весьма успешно. Он или шпионил для кого-то, или шантажировал, или продавал сведения. А может всё-таки американская родственница деньжат подкинула?»
Вдруг дверь широко распахнулась, и на пороге Шапошников снова увидел высокого директора:
– Вы извините, господин полицейский. Вот появилась мать Вельяминова. Говорит, что приехала в квартиру, а там опечатано. А в какое отделение полиции идти не знает. Пришла сюда. Я ей сказал, что мы поможем с похоронами. Коллектив даже деньги собрал.
Полицейский огляделся. Разговаривать с матерью на месте преступления, это приумножить её страдание. Везти в Управление – время потеряет, да и женщина приехала издалека.