Приказ номер один полностью

Ю р г а н о в (помедлив). Есть. (Заиграв на гитаре.)

(Прижав струны.) Считай — была.

Проходят  К а л а ш н и к о в  и  Д е ж у р н а я  из штаба; Калашников накрыл плечи девушки курткой; остановились, целуются…

В е р а. Быстро разворачиваются, быстро…

Ю р г а н о в. А что?

В е р а. Нет, ничего!.. Отдышаться бы хоть дал ей? Секретарь-то!.. (Вытягивая шею.) Повел куда-то… Да-а, быстро, быстро. (Садится.) Устала я… Даже в сон потянуло. Все время что-то в сон клонит. Со страху… ага? (Глубоко вздохнув.) Не вы бы — пропала!..

Ю р г а н о в (сев рядом).

В е р а. И кто я вам, правда? Меня ведь не за что пока и выручать, не заслужила… Таких тут на строечке — три рубля ведро! (Пауза.) Не ты бы!..

Вера прижимается щекой к руке Юрганова; тот смотрит вверх, на удивительно объемную луну, потом целует девушку. Спокойно, дружески. Тут же закуривает.

В е р а. Адресок-то не забыл?

Ю р г а н о в. Какой это?

В е р а. Какой! Да той самой, с которой про любовь договаривался на танцах. Со старухой с этой, с толстой.

Ю р г а н о в. Не пойду, не боись…

Рука Юрганова опускается с Вериного плеча на грудь девушке…

В е р а (не двинувшись). Проверено: мин нет!.. Сигарету-то докуришь?

Ю р г а н о в. А что?

В е р а. А то! Смолит, смолит… (Целует Юрганова.) Смолит… Про палаточку беседу с ней вел?

Ю р г а н о в. Про какую?

В е р а. Про какую! Про которую еще в аэропорту мне обещался. Персональную, на двоих… Уж и забыл, что обещался?

Юрганов тушит в пальцах сигарету и обнимает Веру, теперь уже всерьез, — медленно опрокидывая… Вера выворачивается.

В е р а. Убери руки! Ты чего?

Ю р г а н о в. А чего…

В е р а. Развернулся!

Ю р г а н о в. Чего ты…

В е р а (кусая губы). Одно всем вам только и надо… Всем… (Шмыгая с отчаяния.) Почему никто из вас не может просто полюбить девушку? Почему? Почему?.. Ну, почему?! Почему нужно все… так? Сразу? Все-все?

Ю р г а н о в. Ты… извини. (Встает.)

В е р а. Не могу я иначе, Толик, ну, никак не могу, никак.

Ю р г а н о в. Извини…

В е р а. Может, и рада бы! И девчоночкам, у которых все это легко и просто как у вас, у парней, завидую, может, а сама вот — никак!..

Ю р г а н о в. Извини. Забудь. (Помедлив.) Забудь.

В е р а (шмыгнув). Толик… Ну, ладно… Ну, хорошо… Ну, как хочешь… (Шмыгнув.) Раз ты так хочешь…

Ю р г а н о в. Да… забудь ты!

В е р а (кивнув). Забуду!.. Не для этого ведь ты помогал мне, ведь нет же, нет?

Ю р г а н о в. Не помог я тебе… Натрепались мы все-таки.

В е р а (после долгой паузы). Зачем?.. (Не ожидая ответа, уходит.)

Возвращается ивасюковский  э к и п а ж.

И в а с ю к. И показуха же с поруками этими!.. Мы, Юрганов, действительно хотели выручить  т в о ю  деваху… Твоя, не отрицаешь?

Ю р г а н о в. Ну?

И в а с ю к. Может быть, не твоя? Из чистого гуманизма стараешься?

Ю р г а н о в. Не отрицаю. Моя. Ну?

И в а с ю к. И что действительно показуха с поруками этими получается, тоже отрицать не станешь?

Ю р г а н о в. Почему же такое мнение?

И в а с ю к. Конкретный пример! Хотели мы ее выручить, действительно, но ведь теперь, сам понимать должен, — засмеют: из-за  с в о е й  девахи за званием потянулись. Звание, скажут, им — так, для показухи, оно им — до фонаря! (Жестко.) А ведь мы все сюда — не за тем прибыли. Парни здесь людьми стали. Миллионерами. Второй миллион сыпем. Магнитку кормим. Нас — знают. И его (кивает на Васю). И его (кивок на Бубляка). И его (на Мантуло). Да и другие сюда на зной и бураны не ради  п о к а з у х и  прибыли. И если мы за это действительно почетное дело возьмемся и заранее, на корню, скомпрометируем?

Ю р г а н о в. Ты — общего наряда боишься. Привык втрое против любого из нас огребать долларов.

В а с я (Юрганову). Да Кирилл Максимыч… Его славой живы!

И в а с ю к. Спокойно, Василий. Слава — славой… А насчет «долларов» — ответить надо.

Ю р г а н о в. Ответь! Им!

И в а с ю к. Можно и им.

Ю р г а н о в. Что еще тебя держит здесь, ответь?!

И в а с ю к. Можно и им. А можно их и самих спросить… Спроси.

Ю р г а н о в. Спрашивай!