Первая основывалась на том, что преступление совершено кем-то из круга лиц, близких к бухгалтерии, которым был известен день и час поступления денег из банка. Вторая касалась непосредственно работников ночной смены.
— Может, у кого-то есть иные соображения? — спросил полковник и, не услышав дополнений, приказал приступать к работе.
— Руководство оперативной группой поручаю майорам Беликову и Балахонцеву. О ходе расследования держать меня в курсе, — попросил нас обоих и, попрощавшись, уехал.
С майором Беликовым мы сразу распределили обязанности: он занимался первой версией, я — второй. Директор завода тотчас представил нам список ночной смены. С 10 вечера до 4 утра на заводе работали 15 человек: 9 женщин и 6 мужчин. Женщин решено было пока исключить и заняться исключительно мужчинами. Итак, род занятий подозреваемых? Трое формовщиков, два грузчика и заведующий производством сидели в коридоре в ожидании беседы. Первым в кабинет директора, где я временно обосновался, вошел формовщик Груздев — невысокий пожилой мужчина предпенсионного возраста. На пороге он снял кепку и, пройдя к столу, молча опустился на стул.
— Вы работали всю ночь? — задал я первый вопрос.
— Да.
— Перерывы были?
Он как-то иронически, снисходительно улыбнулся.
— Особой загрузки в ночную смену не бывает, — объяснил. — Час работаем, два стоим.
— В перерывах вы отлучались?
— Так ведь, как все… Иногда на месте сидишь, а иногда и во двор спустишься. У нас перед цехом и скверик есть. Небольшой, правда. Посидишь, покуришь.
— Что вы можете сказать об убийстве?
Груздев помял в руках кепку, лицо его помрачнело:
— Жаль Березовского. Мы с ним часто на рыбалку ходили.
— Когда узнали о происшествии?
— Пришел домой и узнал. Сел чай пить, а тут бежит Галина Захарко, на всю улицу кричит: «Сторожа Березовского убили». Ну я сразу в контору. А там уже и милиция, и «скорая помощь».
Вторым в кабинет вошел заведующий производством Лысенко. Подал руку, представился:
— Олег Денисович. Про убийство я услыхал от нашей рабочей Галины Захарко, — начал он свой рассказ. — Пришел домой. Дай, думаю, немного вздремну. А тут Галина стучит в окно, кричит: «Березовского убили».
— Скажите, Олег Денисович, — спросил я, — как часто вы работаете в ночную смену?
— Раза два в неделю. Без контроля нельзя. Прихожу обычно на час, полтора. Правда, сегодня работал до трех.
Что-то насторожило меня в этих подробных ответах.
— Вы говорите, что едва вернулись домой, как в окно к вам постучала Захарко. Так? — я должен был разобраться в своих сомнениях.
— Все правильно.
— Не совпадает тут что-то по времени. Захарко ведь постучала к вам после четырех. А ушли вы с завода в три.
Олег Денисович посмотрел на меня долгим спокойным взглядом:
— Да, да. Я ведь в карьер ходил, где добывают глину для завода. Шофера жалуются, что ночью подъездов не видно. Прожектора не работают.
— И что же показала проверка?
— Водители правы. Сегодня же поговорю с электриками.
Я отпустил Лысенко и пригласил на беседу нового свидетеля.
Мы уже заканчивали разговор, когда в дверь постучал участковый уполномоченный Кириленко:
— Товарищ майор, пришла гражданка Захарко, говорит, что хочет сообщить важные сведения.
Галина Захарко — оператор главного конвейера, работала на заводе пятый год. Коллектив знает, по ее словам, «от и до», кто чем дышит. В минувшее утро она ушла домой без десяти четыре. Обычно смена кончается в четыре, но конвейер остановился раньше. Проходя мимо конторы, заметила, что окно в бухгалтерии открыто. Заглянув в комнату, увидела лежащего на полу сторожа. Над забором в это время мелькнул убегавший мужчина.
— Я крикнула: «Пахомыч!», но сторож не шевельнулся. Тогда я бросилась к телефону, позвонила в милицию, затем в «Скорую помощь». Потом побежала к заведующему производством, чтобы сообщить о случившемся.
— Что делал Лысенко, когда вы сообщили ему о случившемся?
— Не знаю. Наверное, спать укладывался. Он ведь только с карьера вернулся.
— Кто вам сказал, что Лысенко был на карьере?
— Сама видела. Когда он уходил с завода, то не направо свернул, к себе домой, а налево — в сторону карьера. Он часто, когда бывает в ночной, на карьер ходит. — Захарко сделала паузу и продолжала уже шепотом. — А самое главное чуть не упустила, я, кажется, узнала того, кто убегал через забор. Правда, видела его со спины. Но, мне кажется, это был Груздев.
— Груздев? — удивился я. — Пожилой формовщик?
— Мне так показалось, — утвердительно кивнула женщина. — Но я могла и ошибиться…
Еще утром, обследуя место происшествия, майор Беликов обратил внимание на едва заметный след мужского ботинка под окном бухгалтерии. След «срисовали». Размер его был не больше 37-го номера обуви. Эта улика не произвела на нас особого впечатления, так как не вписывалась в версию. Если человек прыгает из окна (а грабитель, по словам Захарко, именно выпрыгнул), то глубина следа будет неравномерной. Обязательно носки обуви уйдут хоть на чуть-чуть глубже в землю, чем остальная подошва. Этот же след был равномерным.
Проводив Захарко, я выглянул в коридор и увидел Груздева.
— Зайдите на минутку, — пригласил.
