– Когда-то очень давно, – продолжает говорить мама, – в глубокой Древности, один человек, имени которого История не сохранила, описал детей, провалившихся в прошлое. Вот книга, которую нам удалось найти.
И со ставшего темным экрана звучит голос. Судя по голосу, взрослая читает эту самую книгу вслух, а мы с Таем слушаем ее. И лишь услышав «школа Войны», я всхлипываю. А затем рассказывается о Риве и Ольге, я же пытаюсь понять, откуда мне знакомы эти имена. Я их точно слышала и совсем недавно, но откуда?
– Это те двое, взорвавшиеся на экспериментальном боте, – неожиданно говорит напарник. – Незадолго до того самого восстания, после которого нас…
– Ой, точно… – вспоминаю я. – Значит, это… книга? Не по правде, значит?
– Выходит, действительно симуляция… – тихо отвечает мне Тай. – Только потому, что у нас дар?
– Да, сынок, – вздыхает она, прижимая нас к себе, а я думаю о пережитом.
Хорошо, что школа Войны была неправдой, потому что младших очень жалко, но ведь эта неправда оставила следы в нас. Мы же все равно будем бояться! Я очень хорошо понимаю сейчас это, потому начинаю рассказывать маме о… о нас. О том, как страшно что-то не знать, или сделать неправильное, как нужно ждать удара и боли в любой момент. Я рассказываю и вижу – она понимает меня. Она же мамочка, поэтому, наверное, все понимает.
– И в школе страшно будет… – заканчиваю я, обнаружив, что нас и Маша обнимает, и плачет еще.
– Не будет страшно, – твердо отвечает мама. – Сначала будет у вас школа виртуальной, вы будете дома оставаться, и ваш страх тоже. А там – решим. Никто вас пугать и принуждать к чему-либо не будет.
И такие сказочные эти ее слова, что мне опять плакать хочется. И я плачу, потому что рядом мамочка, которая обязательно защитит от куратора, пусть даже его и нет. Я за короткий срок выплакала больше слез, чем за всю свою жизнь – и не от боли. Просто невероятно все, что происходит. Невозможно для двоих агров, которые оказались детской книжкой из очень древних времен. Это мама сказала, что книжка была детской, я бы не догадалась – очень уж серьезной она мне показалась. Ведь у агров Рива и Ольги были те же проблемы, что и у нас, но им еще было трудно поверить, да и оказались они совсем в другом времени…
– Книги для детей и должны быть такими, – объясняет мне мамочка. – Ведь как иначе ребенок научится думать и сопереживать?
И я снова задумываюсь. У людей дети превыше всего, но это вовсе не значит, что можно лежать и все вокруг будут делать, что тебе хочется, это совсем другое означает. И мама объясняет мне, что именно… Тай необыкновенно молчаливый, потому что просто в ступоре, ведь нас вылечили от последствий симуляции, и прививку универсальную сделали, теперь нет опасности заболеть… Но вот мой напарник – он просто в ступоре, потому что все, что мы прежде знали, оказалось неправдой. А он мальчик, ему больше времени нужно, так мама говорит, а она точно знает, как правильно. Потому что мы в сказке.
Понять, почему нас так быстро отправили, я могу, да и Вася кивает, значит, все правильно. Мы действительно там больше мешать будем, а ведь и у нас самих изменения. Я растеряла весь свой страх, а милый совершенно незаметно стал старше. Он внутренне стал старше, потому что почувствовал ответственность не только за меня.
На самом деле, только вынырнув из своего страха, начав заботиться о Ша-а, я поняла, что Вася взял на себя ответственность за меня, ведь несмотря на все усилия, несмотря на полное доверие к родителям, прошлое все еще заставляло меня испытывать неизвестно куда улетучившийся сейчас страх. Потерять родных, снова стать никому не нужной… Я понимаю, куда он пропал, ведь я на деле увидела, что чужих детей действительно не бывает, и даже замученная почти совсем непохожая на людей девочка обрела маму и папу. А уж совсем чужие «найденыши»… С ними совсем не так просто, но я знаю, что все будет хорошо, и трансляция тети Маши это только подтверждает.
– Не страшно? – вполне привычно спрашивает меня Вася, хоть и знает, что такого уже не может быть, но все равно заботится, и мне очень счастливо от этой его заботы.
– Нет, милый, – качаю я головой, прижимаясь, насколько это позволяет кресло рейсового звездолета.
В моем прошлом от такой позы мне бы давным-давно уже было очень грустно, да я бы плакала без остановки от боли, а тут люди. Глядящие на сидящих в обнимку двоих детей люди просто улыбаются, но и присматривают, конечно. Не навязывают свое внимание, но готовы прийти на помощь, если будет нужно, и я чувствую это. Дар у меня эмпатический, поэтому я очень хорошо чувствую отношение других разумных.