которому, хоть он и был иностранцем, вельможи мило¬ стиво позволяли делить с ними это суетное право, зная, что герцог знатного происхождения, и считая его требо¬ вания к сенату справедливыми. Он ступил на Бролио в обычное время, с присущей ему непринужденностью, так как надеялся, что тайное влияние, которым он пользо¬ вался в Риме, и временный успех его соперников обеспе¬ чат ему безопасность. Размыслив обо всем происшедшем, герцог решил, что раз сенату известны его планы, то при желании его могли бы давно арестовать; поэтому он поду¬ мал, что легче всего избежать неприятных для себя по¬ следствий, показав уверенность в своих силах. И когда он с невозмутимым видом появился на Бролио об руку с одним из высокопоставленных чиновников римского по¬ сольства, его, по обыкновению, приветствовали, как того требовали звание и положение герцога. Однако на этот раз доном Камилло владели необычные чувства. Он, ка¬ залось, замечал в рассеянных взглядах собеседников осведомленность о его неудавшемся замысле, и часто, когда он менее всего думал, что за ним наблюдают, чей- нибудь взгляд впивался в его лицо, словно стараясь про¬ честь в нем дальнейшие намерения герцога. Но в осталь¬ ном никто как будто и не знал, что государство чуть не потеряло богатую наследницу и, с другой стороны, что супруга лишили его жены. Обычное лицемерие сената и решительное, но осторожное поведение молодого неапо¬ литанца не давали никакой пищи для подозрений. Так прошел день, и, помимо посвященных, ни один житель Венеции ни словом не обмолвился относительно событий, о которых мы рассказали. Вечером, когда солнце уже садилось, к водным воро¬ там Дворца Дожей медленно подплыла гондола. Гон¬ дольер, как обычно, привязал гондолу у мраморных сту¬ пеней и вошел во двор. Лицо его было скрыто от взоров, потому что наступил традиционный час, когда надевали маски, а видом своим он никак не отличался от людей его сословия. Оглядевшись, он проник во дворец через по¬ тайную дверь. Дворец Дожей Венеции и поныне является своего рода мрачным памятником республиканской политики, убедительным свидетельством показного характера власти главы республики. В середине его — просторный, но су¬ мрачный двор, какой можно найти почти во всех дворцах 238
Европы. Один из фасадов выходит на Пьяцетту, о кото¬ рой мы так часто вспоминаем, другой — на набережную со стороны порта. Оба внешних фасада отличаются заме¬ чательной архитектурой. Невысокий портик, составляю¬ щий Бролио, поддерживает просторные лоджии в восточ- ном стиле, над ними высится облегченная нёсколькимц проемами каменная стена, кладка которой переворачивает все обычные представления о строительнрм искусстве. Тре¬ тий фасад почти скрыт собором Святого Марка, а четвер¬ тый омывается водами канала. По другую сторону канала находится городская тюрьма, и близкое соседство ее с резиденцией законодательных властей красноречиво сви¬ детельствует о характере правления. Знаменитый Мост Вздохов соединяет их символически. Здание тюрьмы тоже расположено на набережной; оно не так величественно и просторно, как первое, но гораздо интереснее его с архи¬ тектурной точки зрения, хотя дворец больше привлекает внимание оригинальностью стиля. Гондольер в маске скоро вновь показался под аркой водных ворот и быстрыми шагами направился к своей лодке. За одну минуту он пересек канал, причалил к про¬ тивоположному берегу и вошел в тюрьму через главный вход. Казалось, он знал некое магическое слово, ибо сто¬ ило ему подойти к страже, как без лишних расспросов отодвигались засовы и отворялись двери. Таким образом он быстро миновал все внешние преграды тюрьмы и до¬ стиг части здания, напоминавшей своим видом обычное жилье. Судя по обстановке, ясно было, что люди, обитав¬ шие здесь, не придавали значения убранству своего жи¬ лища, хотя в комнатах имелось все необходимое для лю¬ дей их положения, живших в то время в той стране. Гондольер поднялся по боковой лестнице и очутился перед дверью, ничем не напоминавшей тюремную, не¬ смотря на то что множество других деталей здания ясно свидетельствовали о его назначении. Он прислушался и осторожно постучал. Кто там? — спросил нежный женский голос. Поднялась и снова опустилась щеколда, словно та, что находилась за дверью, хотела узнать посетителя, прежде чем открыть ему. Твой друг, Джельсомина, — был ответ. — Если верить словам, тут нее друзья тюремщиков. Назовите себя, а. не то уходите. 23Э