как и свобода. Ты не ходила вчера гулять на пло-1 щадь? — Я вообще редко надеваю маску, а вчера я не могла оставить маму. — Значит, ты жалеешь, что не пошла. И есть о чем пожалеть — такого веселого венчания с Адриатикой и та¬ ких интересных гонок в Венеции не было, наверно, со дня твоего рождения. Но венчание ты все же видела из окна? — Я видела только гондолу республики, мчавшуюся к Лидо, и толпу патрициев на ее палубе, а больше почти ничего. — Не беда. Сейчас я тебе расскажу, и ты все увидишь так ясно, будто сама была на месте дожа! Сначала вы¬ шли стражники в старинных мундирах... — Это я и сама не раз видала: ведь из года в год церемония не меняется! — Ты права. Но в Венеции ни разу не было таких прекрасных гонок. Ты знаешь, что в первом состязании участвуют многовесельные гондолы с лучшими гребцами. Луиджи был среди них, и хотя он не взял первого приза, но вполне его заслужил, потому что превосходно вел лодку. Ты знаешь Луиджи? — Я почти никого не знаю в Венеции, Аннина. Бо¬ лезнь матери и эта несчастная служба отца заставляют меня сидеть дома, когда вся молодежь веселится на ка¬ налах. — Это верно, с твоей жизнью знакомств не заведешь! Луиджи — самый лучший из гондольеров. Он ловок, поль¬ зуется уважением и самый веселый из всех, кто когда- нибудь ступал на Лидо. — Значит, он всех там обогйал? — Он должен был прийти первым, но его напарники оказались неопытными, а потом, там еще что-то под¬ строили, и он взял только второе место. Это было зре¬ лище! Лучшие гребцы боролись за то; чтобы добыть себе славу на каналах или закрепить ее. Святая Мария! Жаль, что ты этого не видела! — Я бы не могла радоваться, видя поражение своего друга. — Надо брать жизнь такой, как она есть! Но, хотя Луиджи и его друзья отлично провели гонки, самым ин¬ тересным зрелищем в тот день был другой заплыв, где первое место взял Антонио, бедный семидесятилетний 242
рыбак. С непокрытой головой и в засученных до колен штанах он плыл в лодке не лучше той, на которой я обычно вожу вина на Лидо. — Может, у него не было сильных соперников? — Там были лучшие гребцы Венеции! Впрочем, Лу¬ иджи принимал участие в первом заплыве, и потому во втором ему не удалось выступить. Говорят, — тут Аннина с привычной осторожностью огляделась по сторонам, — тот, чье имя не стоит произносить в Венеции, посмел явиться на гонки в маске. И все-таки победил рыбак! Ты слыхала о Якопо? — Обычное имя. В Венеции им называют только одного человека. — Я слышала, - что так зовется какой-то страшный злодей. Но он не посмел бы показаться среди знатных людей на таком празднике! — Джессина, мы живем в непонятной стране! Этот человек разгуливает по Пьяцце с видом дожа, и никто не смеет сказать ему ни слова! А в полдень я видела, как он стоял, прислонившись к триумфальной мачте, с таким гор¬ дым видом, будто прибыл праздновать победу республики! — Может быть, он знает какую-нибудь их страшную тайну и они боятся, что он ее раскроет? — Ты совсем не представляешь себе, что такое Вене¬ ция, дйтя! Владеть подобной тайной — все равно что быть приговоренным к смерти. Когда имеешь дело со Святым Марком, одинаково опасно знать слишком мало и слиш¬ ком много. Говорят, во время гонок Якопо стоял совсем рядом с дожем, до смерти пугая сенаторов, словно это был незваный дух из склепов их отцов! Но это еще не все! Когда я утром пересекала лагуны, я видела, как выта¬ щили из воды труп молодого кавалера, и те, кто находил¬ ся поблизости, говорили, что это дело рук Якопо. Робкая Джельсомина вздрогнула. — Тем, кто правит нами, — сказала она, — придется ответить за свою беспечность, если они и дальше оставят его на свободе. — Благословенный святой Марк да защитит детей своих! Говорят, на его душе немало таких грехов, но се¬ годня утром я сама своими глазами видела труп у устья каналов. — А ты что же, ночевала на Лидо, если была там уже так рано?, lb* 243