Гондольер слегка прицоднял маску, ибо она не только скрывала лицо, но и изменяла голос. — Это я, Джессина, — сказал он. Засовы скрипнули, и дверь быстро отворилась. — Удивительно, как это я не узнала тебя, Карло, — простодушно сказала девушка. — Но ты так скрываешь свое лицо и меняешь голос за последнее время, что, на¬ верно, даже твор. родная мать не поверила бы своим ушам. Гондольер помолчал, желая увериться в. том, что они одни, и только потом снял маску, скрывавшую, как ока¬ залось, лицо браво. —- Ты ведь знаешь, надо быть осторожным, — сказал он, — и не станешь сердиться. — Ты не понял меня, Карло. Я очень хорошо знаю твой голос и не могла поверить, что ты умеешь так изме¬ нять его. — Есть ли у тебя какие-нибудь новости для меня? Юная кроткая Джельсомина замялась. — Какие новости, Джельсомина? — повторил браво, пристально вглядываясь в открытое лицо девушки. — Хорошо, что ты пришел только сейчас. У меня были гости. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя видели, Карло? — Ты же знаешь, у меня есть важные причины носить маску. А понравились бы мне твои гости или нет, еще неизвестно. — Нет, нет, ты меня не понял, — поспешно, возразила девушка, — здесь была моя двоюродная сестра Аннина. — Ты думаешь, я ревную? — спросил браво, взяв ее за руку и ласково улыбаясь. — Приди сюда твой двою¬ родный брат Пьетро, или Микеле, или Роберто, или еще. какой-нибудь молодой венецианец, я боялся бы только быть узнанным. — Но здесь была Аннина, моя двоюродная сестра, которую ты никогда не видел! И потом, у меня нет ни¬ каких братьев Пьетро, Роберто или Микеле. У нас мало родных, Карло. Есть еще родной, брат Аннины, но он сюда никогда не ходит. Она и сама уже давно не прихо¬ дила в это жуткое место. Наверно, мало найдется сестер, которые видятся так редко, как мы. — Ты славная девушка, Джессина, и никогда не оставляешь свою мать. Теперь скажи, нет чего-либо но¬ вого для меня? 240
И снова Джельсомина, или, как все ее звали, Джессина, опустила свои добрые глаза, но, прежде чем браво успел это заметить, она торопливо сказала: — Боюсь, Аннина вернется, а не то я бы сейчас же пошла с тобой. — А разве она еще здесь? — с беспокойством спросил браво. — Ты знаешь, я не хочу, чтобы меня видели. — Успокойся. Прежде чем войти, ей придется позво¬ нить, а сейчас она наверху, у моей больной матери. Если она спустится, ты можешь, как обычно, укрыться в этой комнатке и слушать ее пустую болтовню, если захочешь, или... Нет, мы не успеем... Аннина приходит редко, и не знаю почему, но ей не очень нравится навещать больную тетю — она никогда не усидит там и нескольких минут. — Ты хотела сказать, Джессина, или я могу пойти по своему делу? — Да, Карло, но я уверена, нетерпеливая Аннина станет меня разыскивать. — Я могу подождать. Когда я с тобой, я всегда тер¬ пелив, дорогая Джессина. — Тише! Это ее шаги. Прячься скорее! Тут раздался звон колокольчика, и браво, как человек, уже знакомый с этим убежищем, быстро скрылся в ма¬ ленькой комнатке. Дверь он притворил неплотно, потому что темнота чулана надежно скрывала его. Тем временем Джельсомина впустила сестру. Как только та заговорила, Якопо, которому и в голову не приходило связать столь распространенное имя с этой особой, узнал в ней хитрую дочь виноторговца. — У тебя здесь хорошо, Джельсомина! — воскликнула, она и бросилась в кресло с таким видом, будто страшно устала. — Твоей маме лучше. А ты, я вижу, настоящая хозяйка в доме! — Я бы с радостью не была ею. Я еще слишком мо¬ лода, чтобы нести такое бремя. — Ну, в семнадцать лет хозяйничать дома не так уж тяжело, Джессина! Властвовать приятно, а подчиняться отвратительно. — Я не изведала ни того, ни другого. И первое отдам с радостью, как только у мамы хватит сил снова вести хозяйство. — Все это хорошо, Джессина, и делает честь твоему духовному наставнику. Но власть всегда дорога женщине, 9 Фенимор Купер, том У 241