•— Но ведь есть надежда. Ты же сам сказал ему, что; есть надежда! — Пресвятая дева Мария, прости мне этот обман! Ему недолго осталось жить, и я не мог лишить его по¬ следнего утешения. — Карло! Карло! Почему же ты так спокоен? В пер¬ вый раз ты говоришь об этой несправедливости так спо¬ койно! ^ Это потому, что освобождение его близко. — Но ведь ты только сейчас говорил, что для него нет спасения, а теперь —»что скоро придет освобожде¬ ние! — Его принесет смерть. Перед ней бессилен даже гнев сената. — Неужели конец близок? Я не заметила перемены. ^ Ты добра и предана своим друзьям, милая Джель- сомина, но о многих жестокостях не имеешь никакого представления, для тех же, кто, как я, повидал на своем веку немало зла, мысль о смерти приходит часто. Страда¬ ния моего бедного отца скоро кончатся, потому что силы покидают его! Но, даже если бы это было не так, можно было предвидеть, что у них найдутся средства ускорить его конец. — Уж не думаешь ли ты, что кто-то в тюрьме причи¬ нит ему зло? — Тебе и всем, кто с тобой, я верю! Это святые по¬ местили сюда твоего отца и тебя, Джельсомина, чтобы злодеи не имели слишком большой власти на земле. — Я не понимаю, Карло, но тебя часто трудно понять. Твой отец произнес сегодня имя, которое я бы никак не хотела связывать с тобой. Браво быстро кинул на девушку беспокойный и по¬ дозрительный взгляд и затем цоспешно отвернулся. — Он назвал тебя Якопо! — продолжала она. Иногда устами мучеников глаголят святые! Неужели ты думаешь, Карло, отец подозреваёт се¬ нат в том, что он хочет прибегнуть к услугам этого чу¬ довища? — В этом нет ничего удивительного: сенат нанимал людей и похуже. Но, если верить тому, что говорят, они хорошо с ним знакомы. — Не может быть! Я знаю, ты разгневан на сенат за горе, которое он причинил вашей семье, но неужели ид 255
веришь, что он когда-нибудь имел дело с наемным убий¬ цей? — Я повторил лишь то, что каждый день слышу на каналах. — Я бы очень хотела, Карло, чтобы отец не называл тебя тем страшным именем! — Ты слишком благоразумна, чтобы огорчаться из-за одного слова, Джельсомина. Но что ты скажешь о моем несчастном отце? — Наше сегодняшнее посещение было не похоже на все остальные, в которых я сопровождала тебя. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что раньше и тебя са¬ мого не оставляла надежда, которой ты подбадривал отца, а теперь отчаяние будто приносит тебе какое-то жуткое удовольствие. — Твоя тревога обманывает тебя, — возразил браво еле слышным голосом. — Тревога обманывает тебя, Джель¬ сомина. Не будем больше говорить об этом. Сенат в кон¬ це концов окажет нам справедливость. Это почтенные люди, высокого рода и знатных семей. Было бы безумием не доверять этим патрициям. Разве ты не знаешь, что тот, у кого в жилах течет благородная кровь, свободен от всех слабостей и соблазнов, которым подвержены мы, люди низкого происхождения? Такие люди от рождения стоят выше слабостей, присущих простым смертным; они никому и ничем не обязаны, и поэтому непременно будут справедливы! Тут все разумно, и нечего в этом сомне¬ ваться! — Сказав это, браво с горечью рассмеялся. — Ты шутишь, Карло. Каждый может причинить зло другому. Только те, кому покровительствуют святые, не творят зла. — Ты рассуждаешь так потому, что живешь в тюрьме и молишься непрерывно. Нет, глупенькая, есть люди, ко¬ торые из поколения в поколение рождаются мудрыми, честными, добродетельными, храбрыми, неподкупными и созданными для того, чтобы бросать в тюрьмы тех, кто родился в нищете! Где ты провела свою жизнь, Джельсо¬ мина, чтобы не почувствовать эту истину, пропитавшую даже воздух, которым ты дышишь? Ведь это же ясно, как день, и очевидно... очевидно, как эти стены! Робкая девушка отшатнулась и, казалось, едва не по¬ бежала прочь, от браво: ни разу за все их бесчисленные встречи и откровенные беседы она не слышала такого 256