горького смеха и не видела такого неистовства в его взгляде. — Я могу подумать, Карло, что отец назвал тебя тем именем не случайно, — сказала она наконец, придя в себя и укоризненно взглянув на все еще взволнованное лицо браво. — Это дело родителей называть своих детей, как они хотят... Но довольно об этом. Я должен идти, милая Джельсомина, и покидаю тебя с тяжелым сердцем. Ничего не подозревавшая Джельсомина сразу же по¬ забыла о своей тревоге. Расставание с человеком, извест¬ ным ей под именем Карло, часто наводило на нее грусть, но теперь у нее на душе было особенно горько от этих слов, хотя она и сама не знала почему. — Я знаю, у тебя свои дела, и о них нельзя забы¬ вать. Хорошо ли ты зарабатывал на своей гондоле в по¬ следнее время? — Нет, я и золото — мы почти незнакомы! И потом, ведь власти всю заботу о старике оставили мне. — Ты знаешь, Карло, я не богата, но все, что у меня есть — твое, — сказала Джельсомина чуть слышно. — И отец мой беден, иначе он не стал бы жить страданиями других, храня ключи от тюрьмы. — Он причиняет меньше зла, чем те, кто нанял его! Если у меня спросят, хочу ли я носить «рогатый чепец», нежиться во дворцах, пировать в роскошных залах, весе¬ литься на таких празднествах, как вчерашнее, участво¬ вать в тайных советах и быть бессердечным судьей, обре¬ кающим своих ближних на страдания, или же служить простым ключником в тюрьме, я бы ухватился за послед¬ нюю возможность, не только как за более невинную, но и куда более честную! — Люди рассуждают иначе, Карло. Я боялась, что ты постыдишься взять в жены дочь тюремщика. А те¬ перь, раз ты так спокойно говоришь об этом, не скрою от тебя —я плакала и молила святых, чтобы они даро¬ вали мне счастье стать твоей женой. — Значит, ты не понимаешь ни людей, ни меня! Будь твой отец сенатором или членом Совета Трех и если бы это стало известно, у тебя были бы причины печалить¬ ся... Но уже поздно, Джельсомина, на каналах темнеет, и я должен идти. 257
Девушка с неохотой признала, что он прав, и, выбрав ключ, отворила дверь крытого моста. Пройдя несколько коридоров и лестницу, они вышли к набережной. Здесь браво поспешно простился с ней и покинул тюрьму* Глава XX Так ошибаются одни лишь новички< Байрон, «Дон Жуан» Как обычно, с наступлением вечера Пьяцца оживи- лась, и по каналам заскользили гондолы. В галереях по¬ явились люди в масках, зазвучали песни и возгласы. Ве¬ неция снова погрузилась в обманчивое веселье. Выйдя из тюрьмы на набережную, Якопо смешался с толпой гуляющих, которые, скрывшись под масками, на- правлялись к площадям. Проходя по нижнему мосту че¬ рез канал Святого Марка, он замедлил на мгновение шаг, бросил взгляд на остекленную галерею, откуда только что вышел, и снова двинулся вперед вместе с толпой, не пе¬ реставая думать о бесхитростной и доверчивой Джельсо- мине.. Медленно прогуливаясь вдоль темных аркад Бро- лио, Якопо искал глазами дона Камилло Монфорте. Он встретил его на углу Пьяцетты и, обменявшись с ним условными знаками, никем не замеченный, двинулся дальше. Сотни лодок стояли у набережной Пьяцетты. Якопо разыскал среди них свою гондолу и, выведя ее на сере¬ дину канала, быстро погнал вперед. Несколько ударов веслом — и он очутился у борта «Прекрасной соррентин- ки». Хозяин фелукки, как истый итальянец, беспечно про¬ гуливался по палубе, наслаждаясь вечерней прохладой; его матросы, усевшись на баке, пели или, вернее, однооб¬ разно тянули песню о далеких морях. Приветствие было коротким и грубоватым, каким всегда обмениваются люди этого сословия. Но, видно, хо¬ зяин ждал гостя, потому что он сразу повел его на даль¬ ний конец палубы, чтобы матросы не слышали их раз¬ говора. — Что-нибудь важное, Родриго? — спросил моряк, узнав браво по условному знаку и называя его вымыш- 258