— Мы найдем средство вырвать у него изо рта труб¬ ку, — пробормотал ван Беверут, искоса поглядывая на негра, словно вкладывая в свои слова какой-то тайный смысл. — Любовь и красивые барышни вечно портят жизнь молодым людям — ты испытал это на собственном опыте, старый Купидон. — Теперь-то я никуда не гожусь, — спокойно ото¬ звался негр. — А когда-то немногие пользовались в Йорке большим успехом у прекрасного пола, чем я... Только все это было да быльем поросло... Когда мать вашего Эв- клида, масса олдермен, была молода, я навещал ее в доме вашего батюшки. Господи боже! Это было еще до англи¬ чан, старый патрон был молод... А этот щенок Эвклид никогда и не навестит меня! — Он негодяй! Стоит мне отлучиться из дому, как мерзавец уже выводит из стойла одного из моих меринов! — Молод он еще, масса Миндерт. Мудрость приходит с сединой. Ему вот-вот исполнится сорок, но с годами он только наглеет, мерзавец! Возраст почитают, когда вместе с ним появляются солидность и рассудительность; если молодой глупец утомителен, то старый несносен. Я уве¬ рен, что ты никогда не был настолько безрассуден и бес¬ сердечен, чтобы скакать по ночам на уставшей за день лошади! — Я очень стар, масса Миндерт, и позабыл все, что делал в молодости... А вот и патрон. Он расскажет вам все куда лучше, чем бедный чернокожий раб. — Приятного пробуждения и удачного дня, мой моло¬ дой друг! — вскричал олдермен, приветствуя крупного, медлительного джентльмена лет двадцати пяти, который появился на крыльце с важностью, более присущей чело¬ веку вдвое старшего возраста. — Ветер попутный, небо ясное, день прекрасен, словно прилетел сюда из Голландии или из самой старой Англии. Колонии и метрополия!' Если бы люди по ту сторону океана больше верили в ма¬ тушку природу, а не чванились, то они признали бы, что на наших плантациях дышится куда легче, чем у них. Но эти самодовольные мошенники похожи на людей, которые раздувают кузнечные мехи и воображают, будто делают музыку; любой хромоногий среди них уверен, что ой стройнее и здоровее лучшего из жителей колонии. Взгля¬ ните на залив: он спокоен, будто его заперли двадцатью 407
дамбами, и наше путешествие будет не опаснее поездки по каналу! — Тем лучше, — пробурчал Купидон, проникнутый искренней заботой о своем хозяине. — Куда спокойнее путешествовать по суше, когда у человека столько добра, как у массы Олоффа. Однажды утонул паром с кучей людей, и никто из них не выплыл рассказать, что он при этом пережил... — Ты что-то путаешь, старый! — перебил негра олдер¬ мен, бросив тревожный взгляд на своего молодого прия¬ теля; — Я прожил пятьдесят четыре года и что-то не при¬ помню такого бедствия. — Удивительно, как забывчива молодежь! Тогда уто¬ нуло шесть человек. Двое янки, француз из Канады и бедная женщина из Джерси. Все очень жалели бедную женщину из Джерси! — Все-то ты выдумываешь, Купидон! — поспешно во¬ скликнул олдермен, который был силен в счете. — Двое янки, француз и женщина из Джерси — это всего-навсего четверо! — Ну, значит, янки был один! Только все онй уто¬ нули, это я знаю потому, что на том пароме у губернатора погибла его лучшая упряжка. — Старик прав! Я, как сейчас, помню это несчастье с лошадьми. Смерть правит миром, и никто не избежит ее косы, когда придет назначенный час! Но сегодня нам не¬ чего опасаться, и мы можем начать путешествие с радост¬ ными лицами и легким сердцем; Отправимся? У Олоффа ван Стаатса, или патрона Киндерхука, как его почтительно величали в колонии, не было недостатка в твердости духа. Напротив, как большинство потомков голландцев, он отличался невозмутимостью и упрям¬ ством. Причина только что происшедшей стычки между его другом и рабом заключалась в различии их взглядов на вещи: один проявлял почти родительское беспокойство за жизнь своего хозяина, другой имел особые основания желать, чтобы молодой человек не отказывался от своего намерения совершить путешествие через залив. Ни тот, ни другой не принимали в расчет желания и характер са¬ мого патрона. Знак негритенку, несшему его портплед, как бы извещал о непреклонном решении ван Стаатса трогаться в путь и сразу положил конец спору. 408