Купидон оставался на крыльце до тех пор, пока его хозяин не скрылся за углом; затем, покачивая головой, полный недобрых предчувствий, свойственных невежест¬ венным и суеверным душам, он загнал в дом черноко¬ жую мелюзгу, высыпавшую на порог, и тщательно запер за собой двери. Насколько оправдались предчувствия старого негра, будет видно из дальнейшего повество¬ вания. Широкая улица, на которой жил Олофф ван Стаатс, была всего в несколько сот ярдов длиной. Одним концом она упиралась в крепость, другим — в невысокий часто¬ кол, именуемый городской стеной и служивший защи¬ той против набегов индейцев, занимавшихся в те вре¬ мена охотой и даже обитавших в южных графствах ко¬ лонии. Нужно быть хорошо знакомым с историей развития города, чтобы узнать в этом описании величественный проспект, простирающийся на целую лигу1 через весь остров. Именно по этой улице, которая и тогда звалась Бродвеем, наши путешественники, непринужденно бесе¬ дуя, направились в нижнюю часть города. — На вашего Купидона можно оставить дом, когда отправляешься в поездку, патрон, — заметил олдермен, как только они сошли с крыльца. — Он словно амбарный замок: имея такого сторожа, можно спать спокойно. Жаль, что я не поручил этому честному старику ключи от конюшни. — Мой отец говорил, что ключи лучше всего хранить под подушкой, — невозмутимо изрек владелец сотни, ты¬ сяч акров. — Ах, Каиново отродье! Смешно ожидать, чтобы на кошке вырос куний мех. Так вот, мистер ван Стаатс, по пути к вам я встретил экс-губернатора; кредиторы разре¬ шили ему дышать свежим воздухом в тот час утра, когда назойливые зеваки еще не продрали глаза. Надеюсь, пат¬ рон, что вам повезло и вы успели получить свои деньги до того, как этот человек впал в монаршью немилость? — Мне повезло в том, что я никогда не ссужал его деньгами. — Тем лучше! Бесплодное помещение капитала, не иначе. Огромный риск и никакого возмещения. Мы бесе¬ 1 Л и г а (сухопутная) — 3 милж, 4,83 километра. 409
довали с ним на различные темы и среди прочего осмели¬ лись коснуться и ваших сердечных притязаний на мою племянницу. — Какое дело губернатору до намерений Олоффа ван Стаатса или склонностей мадемуазель де Барбери? — сухо спросил патрон Киндерхука. — Мы и не разговаривали об этом в таком духе. Ви¬ конт был откровенен со мной, и, если б он не завел раз¬ говор за пределы благоразумия, 1^ы могли бы прийти к более счастливому завершению нашей беседы. — Рад, что вы вовремя остановились. — Виконт перешел на личности, а это не может прий¬ тись по вкусу благоразумному человеку. Но, между про¬ чим, он сообщил, что «Кокетка», возможно, получит при¬ каз крейсировать у Вест-Индских островов! Мы уже упоминали о том, что Олофф ван Стаатс был красивый, представительный молодой человек круп¬ ного сложения; весь его облик свидетельствовал о том, что он истинный джентльмен. Хотя он и был британским подданным, однако по характеру, чувствам и взглядам его скорее можно было счесть за голландца. При упоми¬ нании о своем сопернике он покраснел, хотя было неяс¬ но, что явилось причиной его волнения — гордость или досада. — Если капитан Ладлоу предпочтет крейсировать в Вест-Индии, вместо того чтобы охранять наши берега, я надеюсь, его желание будет удовлетворено, — последовал осторожный ответ. У него громкое имя, но пустые сундуки, — сухо заметил олдермен. — Мне кажется, если попросить адми¬ рала направить столь достойного офицера туда, где он сможет отличиться, капитан будет лишь благодарен за это. Флибустьеры1 принялись совершать налеты на тор¬ говцев сахаром и начинают беспокоить даже французов на юге. — Говорят, капитан Ладлоу храбрый командир. — Терпение и спокойствие духа! Если вы желаете добиться успеха у Алиды, вам нужно действовать более 1 Флибустьеры — морские разбойники XVII — начала XVIII века, с 1630 года утвердились на Гаити; использовались Англией и Францией для борьбы с Испанией для колониальных захватов; занимались грабежом торговых судов. 410