никто не запрещает мне раскрывать тайны моей темницы. От одного из ее обитателей я слышал, что Бороздящий Океаны находится у наших берегов! Берегитесь, досто¬ почтенный бюргер! Второй акт трагедии Кидда может разыграться в наших водах. — Предоставляю заниматься такими делами людям более высокопоставленным, чем я, — ответил олдермен, отвешивая холодный церемонный поклон. — Предприятия графа Белламонте, губернатора Флетчера и милорда Корнбери не по плечу скромному купцу. — Прощайте, упрямец! Умерьте ваши надежды в от¬ ношении чрезвычайных коммерческих операций! — произ¬ нес Корнбери, деланно рассмеявшись, хотя его глубоко уязвил намек олдермена: ходили упорные слухи, будто экс-губернатор и двое его предшественников были при¬ частны к беззакониям американских морских разбойни¬ ков. — Будьте начеку, или мадемуазель Барбери еще раз осквернит чистоту стоячего болота" вашего рода. Джентльмены обменялись чопорными поклонами. Олдермен был невозмутим, сух и официален, в то время как его собеседник сохранял непринужденную развяз¬ ность. После неудачной попытки, на которую его толк¬ нуло отчаянное положение и не менее отчаянный нрав, выродившийся потомок добродетельного Кларендона 1 на¬ правился к месту своего заключения с видом человека, усвоившего надменную позу по отношению к окружаю¬ щим, но тем не менее столь черствого и испорченного, что в его душе не оставалось места ни для благородства, ни для добродетели. Глава II Слова его прочнее крепких уз, Правдивее не может быть оракул, И сердцем так далек он от обмана, Как от земли далек лазурный свод. Ш експир, «Два веронца» Не так-то просто было вывести олдермена ван Беве- рута из привычного ему спокойствия. И все же губы у него дрогнули, что можно было истолковать как признак 1 Кларендон (1658—1667) — английский государственный* деятель и историк, лорд-канцлер Англии. 405
довольства одержанной победой, а мышцы лба судорожно сократились, как бы свидетельствуя, что олдермен отдавал себе ясный отчет в том, какой опасности он только^что из¬ бежал. Левой рукой, засунутой в карман, купец усердно перебирал испанские монеты, без которых никогда не выходил из дому; в другой руке он держал трость, твердо и решительно постукивая ею по мостовой. Таким манером он продолжал шагать еще несколько минут и вскоре, по¬ кинув нижнюю часть города, вступил на улицу, шедшую вдоль гряды холмов, возвышавшихся в этой части острова. Здесь он остановился перед домом, выглядевшим весьма аристократически для этого провинциального городка. Два ложных фронтона, увенчанных железными флюге¬ рами, украшали здание; высокое и узкое крыльцо было выложено из красного известняка, которого в этих краях в избытке. Дом был построен из обычного мелкого гол¬ ландского кирпича и выкрашен в нежно-кремовый цвет. После первого же удара массивного, начищенного до блеска дверного молотка дверь отворилась. Поспешность, с какой слуга явился на зов, свидетельствовала о том, что, несмотря на ранний час, олдермен не был нежданным го¬ стем. Лицо негра-привратника не выразило удивления при виде посетителя, каждое движение слуги говорило о том, что он давно готов к приему гостя. Однако олдер¬ мен отклонил приглашение войти в дом и, присев на же¬ лезные перила крыльца, вступил в беседу с негром. Это был пожилой седой человек с плоским носом, занимавшим почти половину изборожденного морщинами лица; он ка¬ зался еще крепким, хотя спина уже согнулась под тяже¬ стью годов. — Привет тебе, старый Купидон! — произнес бюргер радушным и сердечным тоном, каким хозяева того вре¬ мени обращались к любимым рабам. — Чистая совесть все равно что добрый ночной колпак — ты свеж, как утреннее солнышко! Надеюсь, мой друг, молодой патрон спал так же сладко, как ты, и уже встал. -— Ах, масса олдермен, — неторопливо ответил негр, —< он проснулся очень давно! Последнее время он совсем потерял сон. Куда делись его живость и энергия! Он только и знает, что курит и курит. Джентльмен, который все время курит, масса олдермен, в конце концов стано¬ вится унылым человеком. Похоже, одна молодая леди в Йорке вовсе уморит его. 406