ею свой чай. От такой новости может пострадать осенний ввоз сахара! — Твоя речь весьма красочна, но тем не менее непо¬ нятна. Ты получил от меня кружева и бархат; моя парча и атлас уже в руках у манхаттанских дам, а твоя пуш- иииа и золотые монеты спрятаны так, что ни один офи¬ цер с «Кокетки»... — Ладно, ладно! Нечего кричать мне в уши о том, что я и без того знаю. Еще две-три подобные сделки — и я обанкрочусь! Ты хочешь, чтоб я потерял не только свои деньги, но и доброе имя! У стен есть уши, у переборок тоже. Я не желаю больше говорить о той сделке, которую мы совершили. Если я потеряю на ней тысячу флоринов, я сумею примириться с этим. Терпение и горе! Разве не похоронил я сегодня утром самого лучшего и откормлен¬ ного мерина, который когда-либо ступал по земле? А кто слышал от меня хоть слово жалобы? Уж я-то умею пере¬ носить потери. Итак, ни слова больше о нашей неудачной сделке. — Но ведь если бы не торговые дела, то между олдер¬ меном ван Беверутом и моряками с бригантины не было бы ничего общего! — Тем насущнее необходимость прекратить эту глу¬ пую шутку и вернуть племянницу. Мне кажется, что с этими пылкими молодыми людьми вообще бесполезно разговарить, поэтому я согласен уплатить еще пару ты¬ сяч, и дело с концом! Когда женщина приобретает на рынке дурную славу, то ее труднее сбыть с рук, чем упав¬ шие в цене биржевые бумаги. А эти молодые землевла¬ дельцы и командиры крейсеров хуже ростовщиков, их не ублажишь никакими процентами — им подавай все или ничего. При жизни твоего достойного батюшки я не слы¬ хивал о подобных глупостях! Честный торговец приводил в порт свой бриг с таким невинным видом, словно привез муку! Мы обсуждали качество товара, против его цены я выставлял свое золото. Чет или нечет! Все зависело от того, кому больше повезет. Я преуспевал в те дни, любез¬ нейший Бурун. Но вот ты ведешь дела просто как вымо¬ гатель. На красивом лице контрабандиста мелькнула презри¬ тельная усмешка, но тут же сменилась выражением ис¬ креннего огорчения* 552
— Напоминаниями об отце, любезный бюргер, ты и прежде смягчал мое сердце, — ответил он, — и много дуб¬ лонов я уступил тебе в торге за хвалебные речи о нем. — Я говорю это искренне и бескорыстно, как пастор, читающий проповедь! Стоит ли друзьям ссориться из-за такого пустяка, как деньги? Да, я удачно торговал в те годы с твоим предшественником. У него было красивое и обманчивое на вид судно, похожее на яхту. Это была сама скорость, а по виду его можно было принять за ти¬ хоходного амстердамца. Помню, как однажды таможен¬ ный крейсер окликнул его и спросил, нет ли у него сведе¬ ний о знаменитом контрабандисте, даже и не подозревая, у кого он это спрашивает, словно обращался к самому ад¬ миралу флота! Да, он не позволял себе никаких дура¬ честв! Никакие непристойные девки, способные вогнать в краску приличного человека, не красовались у него под бушпритом; никакого франтовства не было в парусах и окраске; никакого пени я, никаких гитар; все было проду¬ мано, все рассчитано на пользу торговле. Он всегда брал вместо балласта что-нибудь ценное. Однажды он погрузил пятьдесят анкеров 1 джина, не заплатив и гроша фрахто¬ вых сборов, а когда продал свои более ценные товары и вернулся в Англию, то там заработал и на джине. — Он заслуживает твоих похвал, славный бюргер. Но к чему ты клонишь? — Если мы будем продолжать наши деловые связи, — продолжал упрямый олдермен, — то не станем рядиться из-за мелочей, хотя, видит бог,'милейший Бурун, ты уже оставил меня на мели. В последнее время меня пресле¬ дуют неудачи. Вот и лошадь околела, а ведь она обошлась мне в пятьдесят голландских дукатов, не считая стоимо¬ сти перевозки и огромных расходов, которые... — Короче, что ты предлагаешь? — перебил контрабан¬ дист, явно желавший сократить беседу. — Верни девушку и получи двадцать пять золо¬ тых!.. — То есть половину цены, которую ты уплатил за ло¬ шадь?! Твоя племянница сгорела бы со стыда, узнав своео рыночную цену! — Вымогательство и сострадание! Пусть будет сотня золотых! И ни слова больше об этом! 1 Анкер — мера жидкости, равная 31 литру. 553