«Как глупо, — мелькнула горькая мысль, — столько пройти с друзьями по опасным дорогам Мира, а потом потерять их в стычке с ничтожным, сбродным дерьмом». А что нападавшие были из Сбродной Шайки, я не сомневался нисколько. Тот еще почерк, знакомый…
— Слушай ты, волчара, — брызгая слюной и захлебываясь от ненависти, завопил квадратный тип в кожаной куртке, с нашитыми стальными бляхами и в старинной кирасе. — Как можно быстрее и как можно дальше откинь от себя оружие. Ну же, торопись, не то мы пощекочем твоего дружка.
В подтверждение этих слов к горлу Фин-Дари, очнувшегося и бешено вращавшего глазами, приставили узкий острый, словно бритва, стилет.
— Хрен вам, — отрывисто бросил я, — ищите дураков в другом месте. В любом случае нам хана, но так я еще хоть нескольких заберу с собой в могилу…
— Не глупи, парень, — наперед вышел пожилой, загорелый мужик с серебряной серьгой в ухе, — думаю, у тебя есть резон послушаться. Сложи оружие, мы же развяжем рыжего гнома и все дружненько потопаем в лагерь к боссу. А там пусть он решает, что с вами делать, но думаю, сильно худо вам не будет. Потому как наш босс — его милость Белый, твой старый приятель. Верно говорю, Стальная Лоза или как там тебя, не помню точно.
— А-а, — протянул я, выигрывая время, чтобы быстренько все прикинуть и продумать. — Мы, наверное, встречались с тобой, когда я путешествовал в обществе эльфийской госпожи?
— Вот именно, — согласно кивнул головой тот, — с ней самой. И признаюсь, эта втораявстреча обошлась нам недешево.
— Не люблю когда на меня устраивают охоту, — я нагло улыбнулся всем сразу. — Тогда я просто зверею.
— Кто ж знал, что в числе троих путников находится кореш самого босса? — даже немножко повинился похожий на пирата мужичок с серьгой. — Никто не знал. Ну да ладно, хорош лапшу на уши вешать, разоружайся, парень.
— Будь, по-вашему, — согласился я, осматривая мрачные, помятые физиономии. — Но только одна просьба.
— Какая именно? — сразу насторожился пират, который или был тут за главного, или же просто имел авторитет.
— Разрешите помочь другу, — я указал в сторону лежащего ничком великана.
— Че-его? — переспросив, не понял пират. — Какую еще помощь ты собрался оказать мертвецу? Да ему Огрызок прямо в сердце всадил арбалетный болт.
— Увидите, — пожал плечами я, — или вы боитесь? Так не спускайте с меня глаз.
— Иди, — обезоружив, он слегка подтолкнул в плечо, — но смотри, парень, без выкрутасов. Помни, чуть, что не так — и ты на небесах, и наплевать на твое знакомство с Белым. Усек?
— Угу, — нетерпеливо подтвердил я, молясь в душе, чтобы желудь, данный Джону светловолосым, оказался не туфтой, а действительно чудодейственным лекарством, Стараясь не смотреть в сторону изрыгающего жуткие ругательства Рыжика, растирающего посиневшие от веревок конечности, я подошел к великану и склонился над ним. Джон действительно был мертв…
Тело его сковал могильный холод, а из спины торчала стальная стрела, пронзившая сердце и вышедшая с другой стороны груди. Не помню, чтобы когда-либо у меня тряслись руки, но теперь, взявшись за глубоко ушедшую в плоть сталь, я ощутил их предательскую дрожь. Затем медленно и осторожно потянул, стрела неохотно, но все же полезла. Через полминуты, окровавленная, она лежала у моих ног. Бандиты окружили нас плотной стеной, наблюдая с нескрываемым интересом. Фин-Дари, белый, что полотно, стоял неподалеку. Его сторожили два громилы с мордами конченых дебилов.
Так, — я постарался выбросить все это из головы и сосредоточиться на дальнейшем. — Желудь, ага, вот он, в кармане. Что там наш паренек говорил с ним делать? М-м, вроде как разломать и вытрусить содержимое в рот либо на рану. Ну, ну, посмотрим…
Отломив шляпку вполне обычного с виду желудя, я увидел внутри мелкий серебристый порошок и, секунду поколебавшись, бережно высыпал в чернеющее отверстие, оставшееся после извлечения стрелы. Проклятье, ничего не произошло! Прошла минута, другая, я уже готов был взвыть от бессильной ярости, как Джон вдруг содрогнулся всем телом, застонал и, приподнявшись, неловко сел. Тотчас открылись и глаза. Я заглянул в них и увидел Жизнь.
— Джон! — как величайшую, хрупкую драгоценность мира, я осторожно, едва касаясь, обнял его за плечи и заплакал. И мне было не стыдно своих слез. Даже разбойники, и те, видимо, почувствовали неловкость, ибо отпустили Фин-Дари, моментально оказавшегося возле нас.
Несколько минут наш воскресший друг осматривался по сторонам. Было очень заметно, что он слаб, но краски жизни вновь возвращались на его лицо. С усилием повернувшись ко мне, он с кривой усмешкой поднял почерневший от крови арбалетный болт и полуутвердительно спросил:
— Этот?
— Он самый, — тяжело вздохнув, ответил я.
— А знаешь, Алекс, — Джон теперь улыбался широко и беззаботно, — Мессия то наш действительно славный парень. Как считаешь, Фин-Дари?
— Я такого мнения уже давно, — мрачно косясь на разбойников, сказал гном, — вотбы он еще помог свалить от этих ребятишек. Вообще цены бы не было.
Джон с тревогой посмотрел на меня.
